Я входил в неё медленно, глубоко, доводя нас обоих до грани безумия. Ева впивалась ногтями в мои плечи, шептала мое имя, сходя со ума от той лавины нежности, которой я её накрывал. Мы двигались в одном ритме, дышали одним воздухом, окончательно сгорая в этом огне.
Когда под утро она заснула, уткнувшись носом в мою ключицу, я долго лежал, перебирая её золотистые пряди. Завтра мы зайдем в кабинет декана как победители. Но свою главную, самую важную награду в этой жизни я уже держал в руках, крепко прижимая к своему сердцу.
Ева
Девять часов утра. Зимнее солнце едва пробивалось сквозь серые тучи, но в коридорах административного корпуса было непривычно людно. Студенты, преподаватели и даже уборщики — казалось, весь «Сент-Джуд» замер в ожидании исхода нашей битвы с попечительским советом.
Райан держал меня за руку, и его ладонь была абсолютно спокойной. Он уверенно толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета декана.
Миссис Харрис сидела за столом, но от её вчерашнего высокомерия и стальной уверенности не осталось и следа. Перед ней стояла чашка нетронутого кофе, а на лице залегли глубокие тени от бессонной ночи. Возле окна, повернувшись к нам спиной, стоял один из главных представителей попечительского совета, нервно постукивая дорогими часами по подоконнику. Было очевидно: под натиском совета, угроз мистера Гринвуда-старшего заблокировать финансирование и тотального бойкота спортсменов декан оказалась полностью сломлена.
— Проходите, — негромко, почти бесцветно произнесла миссис Харрис, даже не взглянув на нас. Она дождалась, пока мы сядем, и медленно придвинула ко мне папку из плотного картона. — Ваш контракт, мисс Новак. На следующий учебный год. С полным финансированием всех ваших ледовых и хореографических проектов. Попечительский совет единогласно утвердил его тридцать минут назад. Без дополнительных проверок и условий.
Я перевела взгляд на Райана. На его губах заиграла едва заметная, хищная ухмылка победителя. Совет сдался. Мы победили.
Я взяла ручку и уверенным движением поставила свою подпись на официальном бланке академии. Словно тяжелый камень, который я тащила в гору все эти месяцы, наконец скатился с моих плеч. Мое будущее здесь было защищено. Наша победа была закреплена на бумаге.
Миссис Харрис тяжело вздохнула, забрала свой экземпляр контракта и аккуратно убрала его в ящик стола. Затем она сняла очки, откинулась на спинку кресла и впервые за всё утро посмотрела нам прямо в глаза — уже не как строгий начальник, а как уставшая женщина, попавшая под перекрестный огонь.