— Я закрываю глаза на ваши отношения, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла декан. — Раз уж попечительский совет считает, что победы на льду важнее строгой университетской дисциплины, я не стану вмешиваться в вашу личную жизнь. Мистер Гринвуд, ваши аргументы… оказались более чем убедительными для инвесторов.
Она сделала паузу, и её взгляд стал непривычно серьезным, почти умоляющим.
— Но я прошу вас только об одном, — тихо добавила миссис Харрис, переводя взор с меня на Райана. — Если вы будете ссориться, бурно выяснять отношения или, не дай бог, решите расстаться… чтобы это абсолютно никак не отражалось на хоккеистах и черлидершах. Я не хочу видеть личные драмы на тренировках. Не смейте больше ставить академию под удар. «Сент-Джуд» не переживет еще одного такого бойкота.
В кабинете повисла звенящая тишина. Требование декана было более чем справедливым, и я прекрасно понимала её мотивы. Наш бунт едва не разрушил всю спортивную структуру университета за какие-то сутки.
— Этого не произойдет, миссис Харрис, — ответила я прежде, чем Райан успел вставить свое веское слово. Мой голос звучал твердо и спокойно. — Моя работа и мои чувства к Райану никогда не станут угрозой для команды. Вчера они доказали, что мы — единое целое. И я сделаю всё, чтобы это целое только крепло.
Декан едва заметно кивнула, удовлетворенная моим ответом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на слабое уважение.
Райан плавно поднялся со своего места, увлекая меня за собой. Он слегка склонил голову в знак вежливого прощания, хотя в его штормовых глазах всё еще горело торжество.
— Хорошего дня, миссис Харрис, — спокойно произнес он. — Команда сегодня же вернется к тренировкам. Форма будет на парнях уже через час.
Когда мы вышли из кабинета и за нами закрылась тяжелая дверь, я наконец-то смогла рассмеяться. Напряжение, сковывавшее меня последние дни, окончательно испарилось. Райан мгновенно прижал меня к стене коридора, прямо под изумленными взглядами проходящих мимо первокурсников, и глубоко, победно поцеловал меня в губы. Мы отвоевали свое право быть вместе.
Час спустя ледовая арена «Сент-Джуда» снова ожила. Гул трибун стих, но лед звенел от ударов клюшек и свиста коньков. Двадцать темно-синих джерси снова были на парнях — они раскатывались по площадке, перебрасывались шайбами и громко смеялись. Бойкот был официально завершен.
Я стояла у бортика, кутаясь в свою привычную куртку, и наблюдала за ними. Крис, Майя и девчонки из группы поддержки уже сидели на первом ряду трибун в своих теплых пуховиках, весело обсуждая планы на вечер. Всё вернулось на свои места, но в то же время изменилось навсегда. Мы больше не были чужаками, пытающимися ужиться на одном льду. Мы стали семьей.