Студенты размахивали плакатами, на которых наши фотографии были соединены вместе, а девчонки-первокурсницы пищали от восторга при виде Евы не меньше, чем от моих забитых шайб. Благодаря своим смелым экспериментам в танцах и сумасшедшей энергетике, которую она подарила группе поддержки, Новак стала невероятно популярна в «Сент-Джуде». Её уважали, ей подражали, её любили.
Я снял шлем, перемахнул через бортик и уверенным шагом направился прямо к ней, игнорируя вспышки камер. Ева обернулась, её глаза радостно заблестели, и она сразу же шагнула в мои объятия.
— Поздравляю, капитан, — выдохнула она, утыкаясь носом в мою мокрую джерси. — Скауты весь третий период не сводили с тебя глаз. Ты сделал это.
— Мы сделали это, Новак, — я крепко прижал её к себе, целуя в макушку. — Без твоего джаз-фанка на трибунах я бы не бегал так быстро.
Ева
Жизнь в академии «Сент-Джуд» неслась со скоростью экспресса. К концу моего обучения студенческий вестник превратился в настоящую хронику наших побед. Моя подруга Лина, которая теперь вела официальный блог академии, чуть ли не в каждом выпуске писала о моих хореографических идеях, победах на танцевальных фестивалях и о том, как группа поддержки «Сент-Джуда» признана самой стильной и инновационной в штате. Лина делала это с таким упоением, что мне иногда становилось даже неловко от такого количества дифирамбов в сети.
Декан Харрис, как и обещала в тот памятный день нашего бунта, больше никогда и ни в каком виде не вмешивалась в наши отношения с Райаном. Каждый раз, встречая нас в коридорах административного корпуса держащимися за руки, она лишь сдержанно кивала и проходила мимо. Мы сдержали свое слово: спорт и репутация академии ни разу не встали под удар, а наши личные дела оставались за закрытыми дверями.
Конечно, мы не были идеальной картинкой из глянцевого журнала. Иногда мы с Райаном ссорились — сказывался мой упрямый характер и его капитанские замашки лидера, который привык, чтобы всё было по его команде. Мы могли громко спорить из-за пустяков прямо в его комнате, отстаивая каждый свое.
Но эти редкие вспышки всегда заканчивались одинаково. Райан просто молча подходил, сгребал меня в свои огромные объятия, лишая возможности спорить, и мы жарко, до умопомрачения мирились под тихий шелест зимней вьюги или весеннего дождя за окном. В этих примирениях было столько страсти и накопленной нежности, что любые обиды таяли за секунду.
В день нашего выпускного на кампусе «Сент-Джуда» снова шел мягкий, пушистый снег, словно возвращая нас в тот самый день, когда всё только начиналось. Мы стояли на центральной аллее в черных мантиях и академических шапочках. Вокруг смеялись парни из хоккейной команды, Майя кружилась вместе с девчонками из группы поддержки, празднуя окончание учебы, а родители Райана о чем-то мирно беседовали с профессорским составом.