Райан
Кровь пульсировала в висках, заглушая свист трибун. Я видел только шайбу и ворота. «Половники» пытались играть грязно, цепляли клюшками, толкали в спину, но это только подливало масла в огонь. После того, что я увидел на настиле перед матчем, во мне не осталось места для усталости. Только для этой бешеной, режущей энергии.
— Соберитесь! Осталось пять минут! — проорал я парням на вбрасывании.
Я поймал взгляд тренера на скамейке. Тот всё еще выглядел хмурым, но в его глазах читалось невольное уважение. Его «дисциплина» сегодня работала на максимальных оборотах именно потому, что парни были наэлектризованы до предела.
Я снова пошел в атаку. Обход слева, ложный замах, резкий разворот. Защитник соперника попытался прижать меня к борту — к тому самому месту, где вчера стояла Ева. Вспышка воспоминания: её запах, её дерзкий взгляд, вызов в каждом движении.
Я ушел от столкновения на вираже, чувствуя, как лезвие конька вгрызается в лед. Шайба будто приклеилась к крюку. Удар. Сетка ворот прогнулась, и стадион взорвался таким ревом, что, казалось, крыша сейчас рухнет.
Я не поехал праздновать к фанатам. Я развернулся и посмотрел в сторону тоннеля, где, я знал, стояла она. Новак хотела, чтобы про мой хоккей забыли? Что ж, теперь мы были квиты. Мы оба превратили эту арену в свое личное поле боя. И судя по тому, как дрожали руки у капитана соперников, мы победили еще до финальной сирены.
Ева
Сирена об окончании матча прозвучала как приговор для «Половников» и как освобождение для меня. Стадион буквально содрогался от восторга — «Святые» не просто выиграли, они размазали соперника по льду.
Я видела, как мои девочки прыгали от радости, обнимались и кричали, празднуя победу, к которой они считали себя причастными. Я выдавила из себя фальшивую улыбку, но внутри было пусто. Моя теория подтвердилась: когда я спросила их о темпе, их признание в том, что они лишь имитировали мои движения, не чувствуя их глубины, стало для меня точкой невозврата. Как хореограф, я совершила дилетантскую ошибку — поставила профессиональный контемп тем, кто привык к простым связкам.
— Вы идите в раздевалку, — бросила я Виктории, перекрикивая шум толпы. — Я скоро буду.
Мне нужно было уйти. Нужно было смыть с себя это чувство «недоделанности». Я направилась к выходу, стараясь не смотреть на лед, где команда Райана уже вовсю праздновала успех. Я никогда не любила хоккей, считая его бессмысленной резней, но сегодня я увидела в нем нечто иное. Это была страсть, которой так не хватало моим танцовщицам.