— Ты не понимаешь, Гринвуд, — прошептала я, хотя мой голос предательски дрогнул. — Я перфекционист. Для меня «почти» — это провал.
— Тогда ты выбрала не то место для перфекционизма, Новак, — его голос стал тише, приобретая опасную бархатистость. — Здесь не театр. Здесь арена. И сегодня ты была на ней королевой, даже если твои подданные путали шаги.
Я хотела возразить, хотела напомнить ему, что я не фанатка хоккея и вся эта спортивная ярость мне чужда, но слова застряли в горле. Его вера в мой успех была такой осязаемой, что я на мгновение позволила себе её разделить. В конце концов, я действительно сделала то, ради чего меня наняла миссиси Харрис. Я изменила правила игры.
— Ты всегда такой самоуверенный, когда побеждаешь? — я попыталась вернуть себе привычную колючесть, но это прозвучало скорее как капитуляция.
— Только когда вижу что-то действительно стоящее, — ответил он, не отводя взгляда.
Райан
Она стояла передо мной — хрупкая, но при этом обладающая такой силой, которая могла бы остановить разогнавшийся локомотив. Я видел, как её губы приоткрылись, как её гнев и разочарование сменились чем-то другим, более мягким и уязвимым. И это зрелище было куда круче любого гола в моей карьере.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Ева? — я чуть сильнее сжал её плечо, сокращая последние сантиметры между нами. — Ты слишком привыкла всё контролировать. Свой танец, свою команду, свои чувства. Но лёд не терпит полного контроля. Иногда нужно просто позволить себе скользить.
Я видел, как она сглотнула, глядя на мою ссадину на скуле. Её пальцы невольно дернулись, словно она хотела коснуться раны, но она сдержалась. Эта борьба внутри неё заводила меня больше, чем любая драка на пятачке.
— И что ты предлагаешь? — её голос был едва слышен. — Просто забыть, что мы на разных полюсах? Что я здесь временно, а ты — легенда этого болота?
— Предлагаю перестать анализировать хотя бы на пять минут, — я медленно опустил руку с её плеча на талию, чувствуя, как она напряглась, но не отстранилась. — Матч окончен, Новак. Мы оба выжили. Разве это не повод… признать ничью?
Я видел, как её взгляд переместился с моих глаз на мои губы. В коридоре по-прежнему было тихо, только отдалённый гул ликующей толпы напоминал о том, что снаружи всё ещё существует мир. Но здесь, в этом полумраке, существовали только мы — хореограф, который ненавидит проигрывать, и капитан, который только что научился ценить искусство. И я не собирался давать ей шанс снова сбежать в свою раковину.
Ева
Я чувствовала, как его рука на моей талии диктует новый, совершенно незнакомый мне ритм. Это не был танец, который можно отрепетировать перед зеркалом. Это была импровизация, где каждое движение зависело от того, насколько близко я позволю ему подойти.