Я смотрела на текст, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой его невыносимой уверенности. Он бил по самому больному — по моей дисциплине и страху провалить задание декана.
Райан
Я ждал ровно минуту, глядя на индикатор прочтения сообщения. Я не собирался давить на неё сильнее, чем нужно, но и позволить ей саботировать нашу работу из-за страха перед собственными чувствами я не мог.
— Ева, — я снова заговорил, на этот раз мягче. — Просто проект. Клянусь.
За дверью послышались тихие шаги. Щелкнул замок, и дверь медленно приоткрылась. Она стояла в дверном проеме, всё еще в своем спортивном костюме, со стянутыми в тугой узел волосами, но её глаза... В них больше не было той ледяной брони.
— Заходи, Гринвуд, — бросила она, отходя вглубь комнаты. — Но если ты хотя бы на дюйм перейдешь границу «спокойного занятия», я вышвырну тебя вместе с твоим ноутбуком.
Я прошел внутрь, чувствуя, как воздух в номере мгновенно наэлектризовался. Она могла строить из себя сурового хореографа сколько угодно, но я видел, как дрожат её пальцы, когда она поправляла край пледа на кровати. Мы оба знали, что «просто проект» — это самая большая ложь, которую мы когда-либо произносили вслух.
Ева
Я села за небольшой письменный стол, демонстративно отодвинув стул как можно дальше от кровати. Комната казалась слишком маленькой для нас двоих. Райан расположился напротив, открыв свой ноутбук, и синий свет экрана подчеркнул резкие линии его лица. Я видела, как он сосредоточен, но эта серьезность пугала меня больше, чем его обычные шутки.
— Давай пройдемся по разделу «Драматическое напряжение через пластику», — сказал он, не поднимая глаз. — Миссис Харрис ждет, что мы обоснуем выбор винного цвета в костюмах как символ внутренней борьбы.
Я пыталась сосредоточиться на тексте, но каждое его движение — то, как он поправлял манжеты или перелистывал страницы — отдавалось во мне эхом той ночи в автобусе. Он действительно вел себя спокойно, как и обещал в сообщении, но тишина между нашими фразами была слишком тяжелой. Это было «безупречное» притворство, за которым скрывался настоящий хаос.
Райан
Ева работала с остервенением, словно пыталась спрятаться за академическими терминами от того, что происходило между нами. Она была великолепна в своей сосредоточенности: прямая спина, идеальный пучок, холодный тон. Но я видел, как она вздрагивает, когда наши случайные взгляды пересекаются над экранами ноутбуков.
— Здесь нужно добавить про «отрицательное пространство», — я указал на абзац, описывающий финал нашей третьей связки. — Как ты и говорила: это момент, когда партнеры максимально близки, но не касаются друг друга.