Райан резко сократил дистанцию, ударив ладонями о стену по обе стороны от моей головы. Я оказалась в ловушке, зажатая между его тяжелыми руками и твердой поверхностью. Его близость была невыносимой: я чувствовала запах его геля для душа, свежести и того самого мужского тепла, которое лишило меня воли в автобусе.
— Почему ты бегаешь от меня, Ева? — его голос вибрировал у самого моего лица. — После того, что было? После того, как ты доверилась мне?
— Это было ошибкой... — выдохнула я, пытаясь отвести взгляд, но он поймал мой подбородок пальцами, заставляя смотреть на него.
— Ложь, — отрезал он. — Ты никогда не была такой живой, как в те минуты. Ты боишься не меня. Ты боишься, что тебе это нравится.
Между нами не осталось «отрицательного пространства», о котором мы писали в проекте. Осталось только электричество, готовое испепелить нас обоих. Я видела, как потемнели его глаза, как его зрачки расширились, поглощая радужку. Весь мой контроль, вся моя многолетняя выдержка рассыпались в пыль.
— Я ненавижу тебя, Гринвуд, — прошептала я, но мои пальцы уже сами тянулись к его футболке, комкая ткань на груди.
— Значит, мы оба в аду, — ответил он и, наконец, смял мои губы своими.
Это не было похоже на нежное начало. Это было столкновение двух стихий, долгий, голодный и требовательный поцелуй, который я ждала всю свою жизнь, сама того не ведая. Его губы были твердыми и горячими, вкус — терпким и сводящим с ума. Моя голова пошла кругом. Если в автобусе он открыл дверь в мой внутренний мир, то сейчас он сорвал эту дверь с петель.
Я ответила на поцелуй с той же яростью, с которой раньше танцевала свои лучшие партии. Мой первый поцелуй... Он не был «безупречным» по меркам миссис Харрис, но он был настоящим. Хаотичным, острым и до боли необходимым. В этот момент я поняла: завтра на лед выйдет совершенно другая Ева. Та, которая больше не боится сгореть.
Мир вокруг перестал существовать. Остались только обжигающие губы Райана и холодная стена, в которую я вжималась, словно пытаясь слиться с ней. Этот поцелуй не имел ничего общего с той «структурой», которую я выстраивала годами. Это был чистый, первобытный хаос, который он обещал мне еще в автобусе.
Я чувствовала, как его руки переместились с поверхности стены на мою талию, притягивая меня так близко, что между нами не осталось даже миллиметра воздуха. Я уже знала, каково это — целоваться, но всё, что было раньше, казалось лишь блеклой имитацией. Мой первый поцелуй с Райаном на вкус был как запрет, который я наконец-то решилась нарушить. Вся моя «замороженность», о которой твердил мой бывший парень перед моим отъездом, окончательно плавилась под этим напором. Я больше не была «фарфоровой куклой» — я была пламенем, которое он так умело раздул.