Ева
Я лежала на кровати, и мир вокруг меня шел кругом. Райан возвышался надо мной, и в его взгляде было столько невысказанного обожания и страсти, что у меня перехватывало дыхание. Когда он медленно опустился на колени у края постели, я поняла, что пути назад нет. Моя структура, мой контроль, моя дисциплина — всё это осталось где-то там, за дверью 412 номера.
Он не торопился. Его руки, широкие и надежные, медленно скользнули по моим ногам, осторожно разводя их в стороны. Я затаила дыхание, чувствуя, как по телу разливается густой, тягучий жар. Райан смотрел на меня так, словно изучал самую сложную и прекрасную партитуру в своей жизни, и в этом взгляде не было ни капли пошлости — только чистое, концентрированное желание.
Когда он прикоснулся губами к внутренней стороне моего бедра, я невольно выгнулась, пальцы судорожно впились в мягкое покрывало. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало кожу. Райан медленно двигался выше, пока его язык не нашел ту самую точку, которая еще несколько часов назад в автобусе пульсировала от его пальцев.
Это было совершенно иначе. Острее, глубже, влажнее. Райан действовал с той же пугающей точностью, с которой он разрезал лед на арене. Его язык двигался ритмично, то дразня легкими касаниями, то нажимая сильнее, заставляя меня терять связь с реальностью. Я закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик, но из груди вырывались лишь сдавленные, рваные всхлипы.
— Смотри на меня, Ева, — прошептал он, на секунду отстранившись.
Я открыла глаза, томясь в этой пытке ожиданием. Его лицо было совсем близко, зрачки расширены настолько, что радужка превратилась в тонкий ободок. Он снова припал к моему телу, и в этот раз его ласки стали более настойчивыми, жадными. Я чувствовала, как внутри меня натягивается невидимая струна, как хаос, о котором он так часто говорил, окончательно затапливает мой разум.
Жар концентрировался, становясь почти невыносимым, пока, наконец, плотина не рухнула. Ослепительная вспышка удовольствия накрыла меня, выбивая воздух из легких. Тело мелко дрожало в мощнейшей разрядке, и я могла только бессвязно шептать его имя, пока волны экстаза медленно утихали, оставляя после себя лишь блаженную пустоту. В этот момент я окончательно поняла: Райан Гринвуд не просто взломал мою броню — он сжег её дотла.
Райан
Когда буря утихла и дыхание Евы стало более ровным, я поднялся и на несколько секунд задержался, глядя на неё. Она выглядела потрясающе — растрепанная, с пылающими щеками и затуманенным взглядом. Я знал, что сегодня мы перешли черту, после которой нет возврата к простому «сотрудничеству».