Второй период превратился в изматывающее испытание. Соперники, придя в себя, начали действовать агрессивно, и вскоре цифры на табло сравнялись. Воздух на арене стал густым от напряжения, когда резкий свист арбитра разорвал шум трибун.
— Пять минут штрафа! — пронеслось над льдом.
Райан замер, его грудь тяжело вздымалась, а сквозь решетку шлема я видела, как в его глазах вспыхивает неистовое пламя. Он не стал спорить, лишь бросил ледяной взгляд на капитана противников и с грохотом захлопнул за собой дверь штрафного бокса.
Эти пять минут стали для «Сент-Джуда» настоящим адом. Без своего лидера команду буквально вминали в борта. Я видела, как Райан в своем заточении мерил шагами тесную клетку, ударяя крагами по дереву — он был похож на разъяренного зверя, который вынужден наблюдать, как нападают на его стаю. Соперники давили, пользуясь численным преимуществом, и каждый их бросок заставлял мое сердце замирать.
Секундомер неумолимо отсчитывал последние мгновения матча. Когда время штрафа истекло, калитка бокса открылась с оглушительным лязгом.
Райан вылетел на лед как снаряд, выпущенный из пушки. В его движениях не осталось и следа от утренней сдержанности — только концентрированная, ослепляющая ярость. Он перехватил шайбу в средней зоне, на бешеной скорости обошел защитника и, ворвавшись в зону соперника, вложил в бросок всю ту злость, что копилась в нем в боксе.
Шайба со свистом вонзилась в верхний угол ворот. Сирена утонула в неистовом реве трибун.
3:2. Победа, вырванная зубами.
Лед мгновенно заполнился людьми. Мы выбежали на площадку, чтобы поздравить ребят в этом изматывающем поединке. Я бежала, не чувствуя ног, а холодный воздух арены смешивался с жаром, который шел от ликующей толпы.
Я искала его глазами среди шлемов и джерси. Райан стоял в центре, тяжело опираясь на клюшку. Когда он увидел меня, всё вокруг перестало существовать. От той ярости, что кипела в нем на льду, не осталось и следа.
Он отбросил клюшку в сторону и в несколько широких шагов оказался рядом. Прежде чем я успела произнести хоть слово о дистанции, о сплетнях про Майю или о том, что нас могут увидеть, Райан подхватил меня на руки и оторвал от льда.
— Мы сделали их, Ева! — прорычал он мне в самое ухо, кружа в воздухе.
Я вцепилась в его плечи, чувствуя кожей жар его тела и запах победного пота. В этот момент, под прицелом сотен глаз и камер, мне стало абсолютно всё равно на интернет-заголовки. Все мои страхи сгорели в том огне, которым он меня обжигал.
— Ты сумасшедший, Гринвуд, — выдохнула я, прижимаясь лбом к его мокрому шлему.