Я достала телефон и, вопреки здравому смыслу, зашла в соцсети. Мои пальцы дрожали. Лента уже была забита видео с нашего выступления. Комментарии летели один за другим: «Это лучший джаз-фанк, что я видел», «Ева — королева», но среди них, как ядовитые змеи, проскальзывали другие: «Посмотрите, как она вешается на Гринвуда», «Теперь понятно, почему Майя "случайно" выбыла с травмой». Каждое такое сообщение кололо под дых, заставляя меня снова и снова прокручивать в голове тот злополучный день тренировки.
Я знала, что Майя сама совершила ошибку при приземлении, но толпе не нужна была правда. Им нужна была драма. Красивая история о коварной хореографше, которая убрала конкурентку ради внимания капитана. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но в темноте перед глазами всё равно стояло лицо Райана, когда он подхватил меня на руки на льду.
Тихий шорох одежды заставил меня открыть глаза. Райан, проигнорировав восторженные оклики своих сокомандников, пробрался в конец автобуса и сел на свободное место рядом со мной. В полумраке салона его силуэт казался еще более внушительным.
— Перестань читать это дерьмо, Ева, — тихо произнес он, кивнув на экран моего телефона. — Ты же знаешь, как всё было на самом деле. Майя получила травму из-за собственной неосторожности, и Бритни, которая вообще не имеет отношения к чирлидингу, подтвердит это любому, если потребуется.
— Ты не понимаешь, Райан, — выдохнула я, убирая телефон в сумку. — Для них я теперь та, кто идет по головам. И этот поцелуй на парковке... он только подтвердил их догадки. Миссис Харрис ждет безупречности, а я подставила под удар не только свою репутацию, но и наш проект.
Райан накрыл мою ладонь своей. Его кожа была горячей, и это тепло странным образом успокаивало.
— Наш проект был безупречен. Ты слышала зал? Ты видела реакцию команды? Ты сделала то, что не удавалось никому до тебя — превратила чирлидинг в искусство. Остальное — шум.
Мы въехали на территорию академии глубокой ночью. Окна учебных корпусов тускло светились в темноте, и «Сент-Джуд» казался мне огромным, молчаливым судьей. Когда автобус остановился, я первой вскочила со своего места. Мне нужно было одиночество, нужно было смыть с себя этот день, запах льда и чужое внимание.
— Ева, подожди, — окликнул меня кто-то.
Я обернулась и увидела Майю. Она стояла у дверей общежития, опираясь на костыли. Её нога была в гипсе, а лицо казалось непривычно бледным в свете уличных фонарей. Сердце ушло в пятки. Вот оно. Сейчас она скажет всё то, что пишут в комментариях.