Телефон на приборной панели взрывается звонком. Мама. Удивительная женщина. У нее локаторы, что ли, встроены?

Сбрасываю скорость и жму на кнопку громкой связи.

— Да, мамуль, — голос звучит хрипло.

На том конце провода слышится легкое шуршание.

— Здравствуй, родной. Как вы там? Как Ева?

«Как Ева?»

Психологи любят жонглировать красивыми терминами. «Сложности социальной адаптации», «депривация», «нарушения привязанности». На деле всё это выглядит куда паршивее. Моя дочь вздрагивает от любого резкого звука. О детском саде даже заикаться бессмысленно.

Она живет в режиме ожидания подвоха. Каждый раз, когда мы садимся в машину, в ее огромных глазах плещется тихая паника — она думает, что я везу ее обратно. А эти ее тайники... Нашел у нее под подушкой кусок хлеба. Она прячет еду. Про запас.

Мы справляемся. Отвоевываем ее у этого страха. А я? Да кого вообще волнует, как я. Сам давно забыл.

С шумом выдыхаю.

— Мы в полном порядке, мам. Всё отлично. Сама ты как?

Мама в трубке выдает тяжелый вздох:

— Ужасно, Фарид. Просто невыносимо. Море, солнце, сплошное веселье... Кошмар какой-то. Да, кстати, мы тут с Мариной наткнулись на твоего бывшего одногруппника. Артёма, кажется.

«Твареныш. В детстве иметь молодую мать — это весело. А сейчас, когда она плавно перешла в статус милфы, на которую откровенно пускают слюни твои же ровесники — бесит так, что кулаки чешутся».

— Надеюсь, ты послала его нахер? — ровно интересуюсь я.

Слышу в динамике возмущенное фырканье.

— Фарид! Что за хамство? Ты почему такой злой?

«А ты почему такая наивная?»

Выдыхаю еще глубже:

— Мам, давай без иллюзий. У него же слюна на ботинки всегда капала при виде тебя. И не только у него... они там все на тебя слюни пускали, не прикидывайся, что не замечала.

Мама коротко смеется:

— Твоя паранойя скоро потребует вмешательства, сынок. Не переживай, я свято блюду свою честь, честь Марины и моральный облик всего побережья.

Остаток пути слушаю, как мать пересказывает последние новости. Проезжаю мимо основного гостевого корпуса и паркуюсь на служебной стоянке.

— Всё, мам, я на месте, пойду работать. Обнимаю, — сбрасываю вызов и с тяжелым шумом выдыхаю.

Выбираюсь из машины. Привычно скольжу взглядом по соснам, по крепким деревянным брусьям левад. Ныряю в кованые ворота конной базы, оглядывая открытый плац. Идеально песчаное поле, расчерченное длинными утренними тенями.

Из бревенчатого здания тренерской, на ходу разминая затекшую шею, выходит Дёма. Подходит, крепко жмет руку.

— Здарова. У нас сегодня плотно, — рапортует он с ходу. — Почти весь табун под седлом, гостей по лесным маршрутам катают.