С размаху вжимаюсь лопатками в холодную стену. Негнущимися пальцами шарю по карманам в поисках телефона. Я не вернусь в тот дом. Я больше не вытяну ни одной минуты, зная, что он дышит где-то за стеной.

«Кому звонить? Давай, Алиса, набирай. Только ключи от твоей квартиры у тебя отобрали. Ты же сама так старательно ломала свою жизнь… Думай, идиотка. Думай, куда тебе теперь идти со своей разорванной грудной клеткой…»

«Разбитое сердце» — это, оказывается, ни черта не метафора. Острые, зазубренные осколки вспарывают нутро, заставляя внутренности захлебываться горячей кровью с каждым рваным вдохом.

Пространство рядом резко уплотняется.

Поднимаю глаза и давлюсь кислородом.

Передо мной не просто Фарид. На меня надвигается, сбросивший человеческую маску хищник. От него фонит яростью. В его черных глазах — бешеная тьма.

Вздрагиваю.

Его рука выстреливает вперед броском кобры. Жесткие пальцы захлопываются на моем запястье.

— Я не понял, это что за выступления? — гортанно рычит он мне в лицо. — Ты какого хера сейчас исполнила, Алиса?

«А что мне оставалось делать? Стоять там и смотреть?»

Его грудная клетка тяжело и разъяренно вздымается в миллиметре от меня.

— Отпусти… — хрипло шепчу я.

Широкая ладонь с размаху ложится мне на спину. Дергает на себя, вжимает мое тело в свой твердый торс. Ни единого миллиметра зазора.

— Я еще раз спрашиваю, — зло рычит он. — Какого хуя ты устроила?

Топит. Меня снова с головой, до потери пульса топит его запахом, его тяжестью, этой подавляющей аурой, от которой отнимаются ноги.

— Потому что я сдыхала там! — мой голос ломается. — Я не могла смотреть, как эта девка по тебе трется, а ты скалишься ей в ответ!

Его пальцы на моей спине сжимаются сильнее. Угол жестких губ дрогает в темной усмешке. Черные глаза в упор затапливают меня тягучей тьмой.

Его горячее дыхание обжигает мое лицо.

— Заткнись и послушай меня, — рокочет он. — Я её даже не заметил. Для меня в том зале ни одной бабы не было. Была только ты. Поняла? Только ты одна, Алиса.

Не успеваю обдумать.

Мои губы обжигает карательным ударом. Фарид вминает меня в стену, с ходу, по-звериному взламывая рот.

Цепляюсь онемевшими пальцами за его плечи, его ладони уже по-хозяйски скользят вниз. Жестко, до будущих синяков сминают ягодицы, рывком отрывая меня от земли и впечатывая в стену. Его бедро вклинивается между моих ног, раздвигая, подчиняя, фиксируя.

Распахиваю глаза... Боже… какие у него красивые, поглощающие глаза. Какие идеальные губы, которые сжирают меня заживо.

Фарид дышит рвано. Отрывается от моего рта.

— В тачку. Едем ко мне. — Хрипло цедит он мне в губы. — Выебу из тебя всю эту дурь, Алиса. У тебя сил не останется истерики мне закатывать.