— Ну что, как твое горло, принцесса? — рокочет он своим вибрирующим басом. — Я тут без тебя чуть с ума не сошел.

Смотрю на него во все глаза. Отчаянно, жадно. И не получаю в ответ ничего. Ни единого встречного взгляда. Ни короткого, дежурного кивка. Ни-че-го.

Хочется подорваться с места, вцепиться ногтями в эти его широкие плечи, безжалостно трясти и орать ему в лицо: «Посмотри на меня! Пожалуйста, просто посмотри!»

Беседа течет своим чередом. Фарид ровным голосом разговаривает с отцом, отвечает Наилю, что-то обсуждает с Машей. А на меня — даже не косит глаз. Будто меня здесь нет. Будто я пустое место.

Я стою на самом краю. На той грани, откуда живыми не возвращаются, откуда потом только с понятыми достают. Чувствую, как пальцы уже трясутся, а к горлу подкатывает истеричный ком. Еще секунда — и я сорвусь в крик прямо здесь, при всех.

Осторожн встаю с кресла.

— Душевная у вас компания, — произношу ровно. — Но я пойду. Отдыхайте.

Разворачиваюсь и ухожу в дом. Поднимаюсь в свою комнату. Плотно закрываю дверь, падаю на кровать, сцепляю пальцы на подушке и пытаюсь дышать. Вдыхать и выдыхать, пока грудную клетку разрывает на куски.

Господи, мне бы хватило просто взгляда. Одного теплого мазка по лицу, чтобы знать, что всё это было не зря.

Время идет. За окном сгущаются сумерки, комната тонет в темноте. Отворачиваюсь на бок, сворачиваясь в позу эмбриона.

Я так дьявольски устала. Устала ждать, пробивать лбом стену, чего-то добиваться и по-идиотски верить…

Тихий щелчок дверного замка бьет по нервам. Спиной, кожей, каждой волосинкой чувствую, как он заходит. Матрас тяжело прогибается под его огромным весом. Не повернусь. Ни за что на него не посмотрю. Приперся под покровом ночи, как к безотказной любовнице...

Тишину комнаты разрезают чистые аккорды.

Перестаю дышать. Боже. Он пришел с гитарой. Он держит ее этими своими ручищами, которыми еще утром вытряхивал из меня душу.

Лежу, замерев, боясь спугнуть этот момент, и слушаю.

Пустынной улицей вдвоём, с тобой куда-то мы идём,

Я курю, а ты конфеты ешь.

И светят фонари давно, ты говоришь: «Пойдём в кино»,

А я тебя зову в кабак, конечно.

М-м-м, восьмиклассница-а-а…

М-м-м…

Он поет, а я сдыхаю. Натурально умираю от этого хриплого, глубокого голоса. Даже в самых смелых фантазиях не могла о таком мечтать.

Фарид — и гитара.

Медленно поворачиваюсь к нему. Он полулежит на покрывале, привалившись плечами к изголовью. Гитара покоится на его животе. Фарид смотрит на меня невыносимо тяжело, темно, прожигая насквозь.

С трудом сглатываю вставший в горле ком.

— И кто тут у нас восьмиклассница? — хриплю едва слышно. — Я, что ли?