У меня зверски затекла шея. Правое плечо и половина спины почти онемели. Мышцы отчаянно требуют движения. Потянуться бы сейчас, размять задеревеневшее тело, сбросить оцепенение. Лежу неподвижно, боясь даже втянуть воздух слишком глубоко.

Любое резкое движение — преступление. Потому что Алиса так и уснула на мне.

Раскинулась поверх моей груди, придавив своим легким весом. От нее исходит плотный жар, не нужно никакого одеяла. Она сама как живое, мягкое пламя.

Смыкаю крепче её спину руками, хочется отдать ей всё свое тепло в ответ, закрыть от того прохладного утреннего воздуха.

Она чувствует это движение. Сладко выдыхает и беззащитно жмется щекой к моей ключице.

Вглядываюсь в ее лицо в полумраке. Спокойные веки, разметавшиеся по моей груди волосы, чуть приоткрытые влажные губы. Мне плевать на затекшую спину. Плевать вообще на всё. Готов лежать парализованным под ее весом хоть до конца своих дней, лишь бы она вот так спала на моей груди.

Пора. Как бы ни хотелось прирасти к этой кровати, нужно вставать. Осторожно начинаю высвобождаться из-под ее расслабленного тела, плавно смещая свой вес, чтобы не разбудить.

Её тонкие пальцы резко впиваются в мои ребра.

Замираю. Опускаю взгляд и натыкаюсь на ее широко распахнутые, потемневшие от тревоги глаза.

— Ты хотел уехать без меня? — шепчет она.

Куда я влез, мать твою… Смотрю на это заспанное, помятое лицо, на эти влажные глаза, которые сейчас в дикой панике ищут в моих хоть каплю гарантий. Она смотрит на меня так, будто я — божество, которое решает, жить ей сегодня или сдохнуть. Бежать бы от неё, как от пожара, а вместо этого готов вырвать собственное сердце и вложить ей в ладони, лишь бы больше никогда не видеть в ее взгляде этого страха меня потерять.

Надсадно выдыхаю.

— Ты меня совсем за конченую скотину держишь? — рокочу хрипло.

Алиса рвано выдыхает и плавным движением скользит ладонями вниз по моему торсу, заглядывая мне в глаза.

Сдаюсь. Выдыхаю ей в губы и мягко накрываю их своими. Неторопливо прохожусь языком по внутреннему контуру, она податливо пускает меня глубже. Втягивает мой язык, отвечая. Вкус у нее сумасшедший — как густой, дикий мед пополам с утренней прохладой.

«Что же ты со мной творишь, девочка…»

Сгребаю остатки воли в кулак и с отрываюсь от ее губ, пока меня окончательно не перемкнуло и мы никуда не поехали. Скатываюсь к краю и опускаю босые ноги на пол.

— Давай, поднимайся, — рокочу низко, обернувшись через плечо. — На сборы двадцать минут. Не успеешь одеться — закину на плечо и повезу в лес голышом. Если честно, меня второй вариант даже больше устраивает.