«Сука. Твою же мать, Ира… Какого хрена ты там вообще забыла?»

Стискиваю зубы.

— Нет. Всё нормально, Маш, — рокочу спокойно. — Иди работай, не отвлекаю.

Откидываюсь на спинку кресла. Снова жму вызов. Тот же голос автоответчика.

Тревога поднимается от солнечного сплетения холодным спазмом, блокирует кислород.

Резко поднимаюсь и быстрым шагом иду на парковку. На ходу набираю Наиля.

— Да, брат? — отвечает он мгновенно.

— Алиса с Евой гуляли около детского центра. Она позвонила, вызов сразу сорвался, и теперь телефон недоступен, — говорю я и падаю за руль. — Я еду туда.

В трубке повисает секундная пауза.

— Я подъеду, — ровно отзывается он. — Мало ли.

Бросаю телефон на приборную панель, врубаю передачу и рву с места.

В башке крутятся сотни самых херовых сценариев. Авария. Неудачное падение. Кто-то влетел в них на тротуаре. Господи, пусть это будет просто вдребезги разбитый телефон... Пусть она выронила его, пусть сейчас сидит где-нибудь на веранде — плевать, только бы целая. Только бы обе были целые.

Двадцать минут дороги сливаются в один смазанный кадр. Топлю педаль в пол, жестко режу поток, пролетая перекрестки на мигающий. Движок ревет на повышенных оборотах.

Экран на панели загорается. Наиль.

Врубаю громкую связь:

— Да.

Наиль глухо прочищает горло.

— Фарид... — цедит он жестко. — Официант с веранды говорит, что точно видел их. К ним подошли двое мужиков. Затолкали обеих в черную машину и уехали. Мои ребята уже поднимают камеры.

В глазах мутнеет. Белая дорожная разметка сливается в грязную полосу. Голос Наиля превращается в неразборчивый шум. Больше не слышу ни единого его слова.

«Сука… В смысле — затолкали?»

Моих девочек. Блядь. Затолкали в тачку тех, ради кого я открываю глаза по утрам? Кажется, что втягиваю ноздрями их запах. Слышу их голоса. Перед глазами вспыхивает сегодняшнее утро — завтрак, где Ева звонко смеялась и смотрела на меня с безоговорочным доверием, и Алиса…

Руки на руле колотит дрожью. Пальцы сводит судорогой. Резким, слепым ударом по экрану сбрасываю вызов. Лезу в настройки, выдираю из черного списка номер и жму вызов.

Во рту четко оседает металлический привкус собственной крови.

Идут гудки. Долгие. Сверлящие мозг, как бормашина. И наконец, в динамике раздается тихий, с легкой хрипотцой голос:

— Фарид?..

«Дышать… Надо просто дышать».

— Где они, блядь? — цежу я не своим голосом. — Ты совсем ебнулась? Ты вообще не поняла, в каком направлении пошла и с кем решила сыграть? Я тебе, сука, очень советую открыть рот прямо сейчас. И не ждать, когда я приеду.

В трубке виснет ебучая тишина. Слышно только, как ломается ее сбившееся дыхание.