Дождавшись установки лампы на стол, Борис выставил слугу вон. Дверь захлопнулась. Хозяин подощел к стеллажу, извлек тяжелый том в кожаном переплете и нажал на скрытый механизм задней стенки.

Деревянная панель возле портьеры бесшумно ушла вглубь стены.

Я с уважением посмотрел на князя. Эту систему маскировки мы обсуждали на уровне чертежей, без особых надежд на столь скорую реализацию.

— Мое почтение, князь.

— В этом доме слишком много ушей, — пожал плечами Юсупов. — В тайной комнате их нет.

Истинно хозяйский ответ. Кстати, куда делся камердинер-француз? Надо будет потолковать на эту тему с Борисом.

Узкий коридор щеголял белеными стенами и застеленным звукопоглощающими досками полом. Пара шагов — и мы оказались в помещении без окон.

Тайная комната выглядела еще краше, чем была в прошлый раз. Я так понял, что сюда есть два входа. Один старый и этот — новый.

Грамотно выведенная сквозь стену печь явно подключалась к соседнему дымоходу. Жестяные рефлекторы ламп давали ровный рабочий свет. Аскетичную обстановку формировали закрытые шкафы, стеллажи с тубусами, наборы фишек, мешочки с песком, писчие принадлежности… Максимальный функционал и ноль декораций. У входной двери висела доска.

Центр помещения оккупировал массивный стол. Фигнер еще помнит как мы вели учебную «войну» на нем.

Лежащий на столе объект отличался от той бумажной карты.

Я приблизился. Борис действительно спрятал свое главное сокровище в самом надежном месте.

Стол занимал детализированный макет окрестностей Архангельского.

Ювелирная ручная работа: дерево, глина, картон, воск, подкрашенный песок и ткань. Многослойный рельеф наглядно демонстрировал перепады высот. Темные провалы оврагов контрастировали с лентами дорог и гладью искусственных водоемов. Главный особняк обозначался белым прямоугольником, хозпостройки — грубыми брусками, ворота — крошечными створками. Совсем недавно пройденный нами грязный тракт был присыпан настоящим песком.

Крошечные колышки фиксировали посты охраны. Красная нить маркировала маршруты подвоза, черная — зоны грядущих весенних затоплений. Белые метки закрепляли склады, синие — производственные цеха. Свинцовые миниатюры из стоящей рядом коробки позволяли моделировать перемещения людей без ущерба для самого макета.

Я долго изучал эту потрясающую диораму. Да, она именно ею и была.

Моя давняя, раздраженная ремарка о том, что плоская карта всегда «врет», материализовалась в полноценный тактический инструмент.

Передо мной лежал мощный аналитический комплекс, позволяющий просчитывать логистику грузов, траектории испытаний, зоны патрулирования и точки их неизбежного пересечения.