Возлагать на него все надежды было бы наивно. Часовая механика обожает стерильность. Случайный удар или неловкость лакея — и моя диверсия превратится в обычную дорогую побрякушку. Однако при удачном стечении обстоятельств первые часы кампании могут пойти по совершенно иному сценарию. Огромному медведю порой достаточно вовремя загнанной в лапу занозы, чтобы заставить его свернуть с проторенной тропы.
Я вывел ручкой краю чертежа: «Узел. Время. Люди». И тут же жирно зачеркнул написанное. Пафосно то как.
Нужно распределить: баллоны отдельно, винтовки отдельно. Стрелки подбираются по принципу умений. При удачном раскладе через пару недель мы получим надежный костяк будущего подразделения. Горькая усмешка сама скривила губы. Забавная эволюция старого ювелира: научился конструировать оправы для войны.
Тьфу, снова потянуло на высокопарность. Что поделать? Времена такие.
С улицы донесся шум, следом послышались шаги. Голову я даже не поднял. За прошедший день через мою дверь прошло столько народа, что любой визит стал восприниматься как часть фонового шума: принести сводку, уточнить размер, забрать баллоны на склад, передать поручение от князя.
Дверь приоткрылась. Я уже набрал в грудь воздуха, собираясь бросить привычное разрешение войти, как ухо уловило характерный звук.
Один глухой удар тяжелой трости о деревянные половицы. Секундная пауза. Второй.
Подняв глаза, я заинтересованно наклонил голову. На пороге возвышался Иван. Он был один. Плотный кафтан сидел на нем тяжело, правая рука намертво вцепилась в набалдашник, на лице спокойствие. Зайдя внутрь, богатырь по привычке занял стратегическую позицию у входа, держа в поле зрения и меня, и коридор.
Безмолвное присутствие Вани всегда ощущалось как надежный засов на входной двери — замечаешь тогда, когда он вдруг исчезает.
С языка уже готова была сорваться фраза о том, что я уже заканчиваю, как вдруг Иван заговорил.
Да, именно заговорил. Хриплый звук сорвался с его губ.
— Григорий Пантелеевич… приставьте к машине меня.
На пару долгих секунд мозг наотрез отказался обрабатывать поступившую информацию. Смысл слов и суть дошли не сразу. Разум просто отказывался верить, что мой всегда молчащий телохранитель заговорил.
Глава 4
Несколько секунд я изучал Ивана, не в силах привыкнуть к его голосу. Прежде этот человек годами обходился многозначительным взглядом. Если он и размыкал губы, то только ради самого необходимого. Теперь же он стоял у порога мастерской и впервые говорил, даже больше — просил.
В окне было видно, как люди возятся у «Авроры», освещая навес раскачивающимся фонарем. Блики падали на стекло мастерской, выхватывая из полумрака заваленный стол.