Неподалеку кто-то из офицеров снова произнес фамилию Кутузова. Фигнер чуть повернул голову в их сторону.
— Хочешь на юг?
Ответил он не сразу, Фигнер вообще редко мной ловился на желаниях.
— Службу не выбирают по хотению.
— Это не ответ.
Он плотно сжал губы.
— Здесь я считаю входы и экипажи, — заговорил он тише. — Работа нужная, согласен. Только на юге сейчас учатся ратному делу.
Он оборвал себя на полуслове. Сам осознал, что выдал больше, чем собирался.
В зале заиграли новую мелодию. Разговоры о реформах не стихали. Одни мусолили черноморских казаков. Другие пережевывали внутреннюю стражу. Александр подписывал бумаги, чиновники спорили о должностях, офицеры ждали назначений. Каждый видел лишь свой кусок мозаики.
Я же видел:, что государство спешно укрепляет свою безопасность. А мне до одури нужен был человек, умеющий проходить там, где нет никаких дверей.
Фигнер для этой работы годился как никто другой. Но в моей памяти этот человек ассоциировался с дерзостью, партизанской войной, ночными рейдами, риском за гранью безумия. Ему суждено стать смертоносным полевым игроком. А сейчас он комнатный соглядатай у моего крыльца.
Держать его при себе было удобно.
— Через Екатерину Павловну можно аккуратно провести назначение на юг, — бросил я в пространство.
Фигнер резко вскинул на меня глаза.
— Я не просил.
— А я и не слышал просьбы.
— Тогда зачем говорите?
Вот как ему все это объяснить? Не раскрываться же мне-попаданцу.
Внутри себя я уже все решил. Выжду несколько дней и осторожно переговорю с Екатериной Павловной. Оформлю как кадровую необходимость: Кутузову нужен разведчик с головой и стальными нервами. Катишь поймет.
А весной 1812 года его надо обязательно вернуть.
Этот маневр требовал ювелирной точности. Отправить на фронт — полдела. Выдернуть обратно сложнее. К тому времени это будет уже другой Фигнер. Опытный. Злой.
Я мысленно прокладывал Фигнеру маршрут из этого зала прямиком к Кутузову.
Глава 20
Разговор с Фигнером в итоге привел меня к решению о том, что его точно надо отпустить. Когда я уверился в этом стремлении, рядом вырос лакей в юсуповской ливрее. Он ждал молча и не суетился, дождался моего взгляда, поклонился и произнес:
— Князь и княгиня Юсуповы просят вас подойти, барон.
О как. Все же придется встретиться с ревностным взглядом Элен. Я нехотя пошел за ливреей.
Юсуповы стояли у прохода в боковую гостиную. Место козырное, все видно. Элен держалась чуть позади, лицо каменное. Танец с Роксандрой она мне явно не простила. Сейчас к ней лучше не соваться.
Я поклонился.
— Ваше сиятельство. Княгиня.