О как.
Я аккуратно положил щипцы на жаропрочный кирпич.
— Где?
— Видели ее возле дома на Миллионной.
Мне нравится подход Фигнера. По сути, он подчиняется Екатерине, поэтому, люди Сперанского, а я думаю, что Элен именно его человек, у Фигнера на особом контроле. Тем лучше.
Прошка с удвоенным усердием загремел ступкой, делая вид, что оглох на оба уха.
Я не стал развивать тему. Появление Элен означало, что в уравнение с Марией Феодоровной и дворцовыми слухами добавилась новая переменная. С Элен никогда не угадаешь, действует она сама или лишь пускает пыль в глаза.
Фигнер ушел. Ученик, дождавшись, пока стихнут шаги, так и не проронил ни слова. Умница. Не каждое имя, всплывающее в подвале, должно становиться темой для расспросов.
Спустя неделю Ответ от Катишь прибыл.
Я торчал в подземелье, грязно ругая очередную помутневшую в печи ячейку. Прошка строчил в тетради состав неудачной смеси. Сверху раздались голоса, позвали Фигнера. Вскоре он спустился в мастерскую, сжимая в руке конверт.
Курьер, по словам Анисьи, был уделан дорожной грязью по самые уши. От шинели разило конским потом. То, что пакет передали лично Фигнеру, минуя дворню, уже говорило само за себя.
Конверт был измят. Сургучная печать Катишь уцелела. Я подцепил ее тонким ювелирным ножом.
Внутри обнаружился огрызок бумаги с парой торопливых строчек:
«Моя мать не блефует в таких играх. Она выбрала поле боя. Оружие выбирайте сами. Постарайтесь не проиграть».
Я свернул листок.
Взгляд уперся в стол. На кирпиче остывала наша последняя запоротая плавка, помутневшее стекло, крошечные кривые ячейки. Отличная метафора ситуации.
Подцепив уродливую пластинку щипцами, я поднес ее к огню. Свет бессильно вяз в мутном стекле.
Я зачем мне делать именно такой заказ? Можно же сделать кое-что поинтереснее.
На моей физиономии растеклась глупая улыбка. Кажется, я придумал достойный ответ, воплощающий в себе все мое мастерство.
Прошка, заметив мое настроение, радостно хмыкнул и начал тереть руки в предвкушении нового дела. Знает уже меня, как облупленного, паршивец.
Глава 11
Спустившись в подземную лабораторию раньше обычного, я встреил Прошку. Мальчишка терся возле полки с коробками. Встал боком, старательно делая вид, будто изучает старую медную пластинку, однако глаз не сводил с ящика с неудачными эмалевыми пробами. Держался он подчеркнуто невозмутимо, вот только пылающие уши выдавали его с головой.
Одергивать паршивца я не стал, хотя любопытство ученика полезно держать на коротком поводке.
Убрав пластинку на место, я чуть задержал руку на деревянной крышке. В голове складывался ответный ход для Марии Федоровны. Пока это была концепция. От такой вещи императрице с ее наметанным глазом отмахнуться не получится.