— Вам, сударь, эта наука тоже бы сгодилась.
— Всенепременно учту, граф.
— То-то же.
Граф подобрался, но легкая неловкость никуда не делась. Занятное зрелище. Суровый цербер Сперанского, человек с пудовыми кулаками и скверным характером, вдруг начал измерять окружающий порядок количеством розданной Аннушкой похлебки. И это не походило на банальный флирт.
Граф плеснул себе воды из графина, залпом осушил стакан и перешел к главному:
— Теперь слова Ее Высочества. Вдовствующая императрица менять мишень не собирается, но тактику сменит наверняка.
Спина Фигнера у окна заметно напряглась.
— Екатерина Павловна уверена: смазливых кукол и придворных дурочек больше не жди, — рубил Толстой. — Слишком топорно. Мария Федоровна подсунет особу, которую невозможно будет выставить за дверь без жуткого скандала.
— Это как же?
Он пожал плечами, дескать, передал то, что велели. Странно, что это он сообщил, а не Фигнер.
— И напоследок. Ее Высочество подчеркнула: ты нужен ей свободным от семейных удавок двора. Ради заводов, машины и прочего железа. Отдавать тебя на поводок материнского ведомства она не намерена.
— Весьма цинично.
— Передаю почти дословно. Слегка сгладил углы.
— Ты? Сгладил?
— Анна Ивановна считает, что искажать чужие депеши — дурной тон.
Очередная оговорка. Я посмотрел на графа откровенно веселым взглядом.
— Знаешь, Федор Иванович… тебе на удивление идет домашняя дрессура.
— Заткнись, Саламандра.
— Я же от чистого сердца.
— Вот искренне и молчи.
Фигнер поспешно отвернулся к стеклу. Его плечи отчаянно затряслись в приступе беззвучного кашля.
Толстой грузно поднялся:
— Доклад окончен. Ответа не требуется.
Он развернулся и вышел.
Фигнер наконец отлип от подоконника.
— Граф неотесан.
— Зато эффективен.
— Он считает мое присутствие ошибкой.
— Полагаю, это взаимно, — я хмыкнул.
— Всенепременно.
Что ж, радует, что Катишь на моей стороне, еще и в Петербурге. Подъехала тяжелая артиллерия.
Глава 15
Май 1811 г., Санкт-Петербург
С самого утра сегодня будут следить за каждым движением. Швейцар непременно посчитает внесенные в дом сундуки. Лакей на лестнице навострит уши, не звали ли лекаря? По словечку и обрывку фразы мигом соберут целую историю.
Возвращение Екатерины Павловны без помпы только прибавило хлопот. При торжественном въезде все более предсказуемо, начиная от того, кто должен держать дверь, заканчивая тем, кому пялиться в пол. А тут с дороги все суетятся, лезут помогать, тащат мокрые чехлы, забывают запирать сундуки, болтают лишнее, еще и смотрят куда не велено.
Наводить порядок пришлось Аннушке. Она направилась к лестнице.