Александр Фигнер дожидался у подножия лестницы.
Едва дверца кареты захлопнулась, я со стоном откинулся на бархатные подушки.
— Еле ноги унес.
— Пытали? — впервые пошутил Фигнер.
— Хуже. Взяли в осаду.
Точно напьюсь. Надо Давыдову дать задачу.
Я выудил пропахший духами листок. Фигнер деликатно отвернулся к окну, изображая безразличие. Подвинувшись ближе к тусклому фонарному свету, я вчитался в первые неровные строчки.
Твою ж…
Глава 8
Интерлюдия
Проводив барона, Мария Федоровна выждала, пока лакей уведет юных фрейлин и в коридоре окончательно растает легкий смех Сашеньки Архаровой. Императрица велела подать в малый кабинет настоящего, крепкого чаю безо всяких парадных серебряных тарелочек со сладкими безделицами.
Екатерина Валуева осталась подле нее. Как женщина опытная и давно служившая при дворе, она не топталась у порога в ожидании поручений, сразу расположилась поближе к столу. Оставшись в кабинете после приема, Валуева прекрасно понимала, что настоящий разговор только впереди.
Стянув перчатки, государыня аккуратно пристроила их на краю столешницы. Потерла запястье, тугая ткань намяла кожу до красноты.
— Присядь.
Поклонившись, Валуева с бесстрастным лицом опустилась на стул. Она не предпринимала попыток заговорить первой.
Бесшумно возникший лакей расставил чашки, поймал отсылающий жест государыни и притворил за собой дверь. С его уходом кабинет погрузился тишину.
Взяв чашку, Мария Федоровна погрела об нее пальцы.
— Что скажешь?
Екатерина Петровна ответила не сразу:
— Барон держался достойно.
— Даже слишком достойно. Гораздо лучше, чем мне бы хотелось.
Валуева опустила взгляд на сложенные на коленях руки:
— Повода зацепиться он так и не дал.
— Вот именно! Ни испуга, ни дерзости. Никакого ломания, лести. И девиц очаровал, мерзавец. А уж как ловко выгородил Архарову! Теперь эта дурочка будет трещать о нем неделю напролет, если не приструнишь.
— Всенепременно приструню, Ваше Императорское Величество.
— Только помягче. Рявкнешь — она возомнит себя участницей великого государственного секрета.
По губам Валуевой скользнула едва заметная улыбка.
— Александра Ивановна уже успела это возомнить.
Императрица с легким стуком опустила фарфор на блюдце
— Сущая девочка. А этот Саламандра ловко ее очаровал. Мог ведь поднять на смех или осадить. А он вывернулся так, что теперь она глядит на него с обожанием.
— Он умел, щадит слабости.
— И это оружие, моя дорогая.
Поднявшись с кресла, Мария Федоровна прошлась до стола с кипой бумаг и обратно.
— Бог с ними, с девицами. Подождут, — бросила государыня. — Что там с Архангельским?