— Ваше Императорское Величество, я не противник семейного уюта, меня пугает банальная спешка.

Лицо императрицы осталось непроницаемым.

— Еще вчера я был мастеровым. Сегодня нацепил баронский герб. Завтра сплетники решат, что я выгодная партия. Если я прямо сейчас полезу свататься, великосветские салоны немедленно начнут чесать языками. Несчастную девушку станут оценивать как бесплатное приложение к Саламандре, выданное мне в качестве аванса за лояльность.

Веселье за столом как корова языком слизала. Улыбки погасли. Я ударил в самую уязвимую точку: ни одна нормальная женщина не хочет выходить замуж ради такого. По крайней мере мне так кажется. Тут уж надо судить о степени меркантильности особы.

— Втягивать девицу из хорошей семьи в свою кочевую жизнь — это же свинство, — добил я. — Супруге достанется жизнь в каретах, статус инструмента в чужих политических играх.

Меня самого начало мутить от собственного пафоса. Слишком длинно и красиво звучит, но сдавать назад поздно.

Мария Федоровна выслушала эту тираду.

— Значит, вы просто бережете репутацию будущей супруги?

Эка завернула, однако.

— Я ограждаю невинного человека от брака, который свет неизбежно заклеймит.

Гурьева медленно моргнула, признавая мое превосходство на этом поле. Валуева быстро сканировала реакции своих подопечных, явно делая мысленные пометки.

Императрица чуть прищурилась.

— Вы на редкость осмотрительны, барон.

— Жизнь заставляет, Ваше Императорское Величество.

— И весьма заботливы.

Ага, я такой. Не будет же она заставлять жениться, наплевав на репутацию невесты. Мария Федоровна в присутствии свидетелей на это не решилась.

— Что ж, — мягко заявила она. — Подобные вещи действительно не терпят суеты.

Я вежливо склонил голову. Кажется, я выторговал себе временную передышку.

На этом аудиенция стала плавно сворачиваться. Императрица отпускала меня без суеты. Сначала поднялась дуэнья, за ней зашуршали юбками фрейлины. Гурьева кивнула, Головина проводила меня проницательным взглядом, а младшую Архарову Валуева благоразумно ухватила за локоть, предотвращая очередную выходку.

Распрощавшись, я двинулся по коридору вслед за лакеем и только сейчас позволил себе шумно выдохнуть.

У парадной лестницы меня перехватил совсем молоденький служка. В руках он сжимал перчатки, которые я на нервах оставил возле чайного столика. Заодно слуга ловко сунул мне в пальцы вдвое сложенную бумажку.

— Барон, велено передать лично в руки.

— Кем велено?

— Не могу знать-с.

Посыльный испарился с подозрительной прытью. От письма без печати веяло духами. Разворачивать послание в коридоре я не рискнул и сунул бумагу во внутренний карман.