— Вы проницательно обсуждаете дамские заботы. Как же при таком таланте вы до сих пор избегаете мыслей о собственной семье?

Получи, Толя. Доигрался?

Она хладнокровно вернула светский треп к главной повестке дня, даже не меняя интонации.

— Семья занимает все мои мысли, Ваше Императорское Величество. — Ага, рад, что смог удивить и лицезреть вытянутые лица. — Оттого я и не спешу. Мой быт сейчас напоминает стройку: постоянные разъезды, толпы мастеровых, разбросанные эскизы. Заведи я в этот хаос благородную даму, она обнаружила бы там каторгу и свору беспризорных учеников, за которыми нужен глаз да глаз.

При упоминании беспризорников Головина прониклась к моим проблемам явным сочувствием.

Мария Федоровна спокойно выслушала эту «проникновенную» речь, снисходительно кивнула и забила последний гвоздь:

— Вы весьма красочно описали работу для настоящей хозяйки, барон. Женский глаз способен приметить, где потеряны ключи, кому из учеников пора выдать чистую рубаху и почему старый мастер раздраженно ворчит на подмастерьев.

Крыть было нечем.

— Мне крайне претит мысль, — я тщательно подбирал слова, — что благородная девица пожертвует собственным покоем ради уничтожении моего бардака.

Императрица лишь благосклонно улыбнулась. Да, слабенько я парировал, слабенько.

— Следовательно, нам стоит подыскать ту, чье спокойствие все это выдержит.

Я вцепился в остывающую чашку, пытаясь скрыть раздражение.

Она позволила дамам попить чаю и поулыбаться. Этот раунд я проиграл.

Вдовствующая императрица повернулась ко мне с тем же участливым выражением лица.

— Вы слишком много в разъездах, барон. Москва, Архангельское, Петербург. Здоровье следует беречь.

Я мысленно сделал зарубку, что если получится выпутаться из сегодняшней западни, то обязательно напьюсь. Такое надо отпраздновать с размахом. Обещаю себе.

— Дорога — неизбежная часть моего ремесла, Ваше Императорское Величество. Камни по своей воле к ювелиру в мастерскую не запрыгивают.

Мария Федоровна проигнорировала мою шутку и гнула свою линию:

— Сказывают, князь Юсупов предоставил вам массу удобств.

Приехали. Добрались до Архангельского.

Ни полслова про секретные оружейные контракты, механизмы, солдатское оцепление вокруг усадьбы и офицеров с чертежами. «Удобства», забота и быт, эдакая ласковая удавка.

— Князь выделил угол, где я могу спокойно пошуметь, — отозвался я. — В столице звон молотов сводит соседей с ума.

Валуева технично подцепила щипцами кусок сахара, отправила его в чашку младшей фрейлины и добавила как бы между прочим:

— Скопление ремесленников, конюхов и механиков обычно приносит владельцу страшную головную боль. Никакая тишина таких хлопот не окупает.