— Какие именно?
— Полк, приказ, команда.
Юсупов посмотрел на меня с пристальным интересом.
— Мастерские, — продолжил я. — Испытания механизмов. Охрана имущества и складов. Дорожные и землемерные работы. Поименные списки только для допуска к технике. Стрельба — только для нужд охоты или защиты складов. Никакой показной муштры на виду у слуг.
Борис слушал внимательно.
— Любой чиновник, вошедший сюда, должен увидеть преуспевающее хозяйство. Здесь не должно быть тайных арсеналов или не должно вестись речей о грядущих сражениях при лакеях.
Юсупов усмехнулся.
— А война?
Я помедлил с ответом, за столом кипела жизнь, было довольно шумно.
— Все указывает на нее. Бонапарт не знает меры, а торговые путы душат слишком многих. Но даже если я ошибаюсь, порядок в делах еще никому не вредил.
— А если вы правы?
— Тогда придет день, когда государю потребуются люди, обозы и деньги. И в этот день у вас на руках будут готовые списки специалистов.
Юсупов медленно поставил чашку.
— Списки.
— И люди, твердо знающие свой маневр.
На этом разговор не закончился, он просто перешел в иную плоскость.
— А вы, — вдруг спросил Юсупов, — кем видите себя во всем этом?
Я взглянул на свои ладони. Несмотря на трость и разговоры о большой политике, это были руки ювелира. А ведь раньше я полагал, что мой предел — камни, замки и тонкие пружины.
— Мастером, — ответил я с наглой улыбкой.
От автора: не забывайте нажимать на этот значок ❤ если история Григория Вам по нраву)
Глава 3
Утром Архангельское просыпалось медленно. На кухне суетилась прислуга, они переговаривались вполголоса.
Опираясь на трость, я брел по коридору. Нога уже не беспокоила. Голова была забита разными мыслями.
Раненого водителя устроили как следует, он получал должный уход.
В конце коридора, у самого окна, стоял Юсупов. Борис Николаевич явно был озадачен вчерашним происшествием, видимо, хотел показать свою усадьбу с лучшей стороны, но вышло как вышло. При этом, я не думаю, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Подобные ЧП свойственны, когда имеешь настолько уникальное «предприятие». Не ошибается только тот, кто ничего не делает.
Неподалеку, у стены с видом на край хозяйственного двора, обнаружился Иван. Он вцепился в свою трость обеими руками. Лицо парня казалось осунувшимся, под глазами залегли тени. Он просто стоял и вслушивался в возню Архангельского.
Разум предлагал отправить его к печи, расспросить о самочувствии, напомнить про Беверлея и необходимость беречь здоровье. Все эти слова разбились бы.
Взгляд Ивана скользил к стоящим за постройками машинам. В прежней жизни мне доводилось наблюдать подобный взгляд, так мастер, потерявший чувствительность пальцев, долго и жадно изучает чужой инструмент.