Коленкур уедет. На его место сядет Лористон. Продажные шкуры у кормушки перепишут ценники и лягут под нового хозяина. Впереди маячил двенадцатый год с его кровавой мясорубкой, и никакая краска на груди посла эту лавину не остановит. Зато он теперь будет менее деятельным. Наверное. Надеюсь, я его напугал до икоты.
Фигнер выжидающе молчал.
— Личный счет закрыт, — констатировал я.
— Полегчало?
Покрутив в руках надфиль, я хмыкнул:
— Не уверен.
В ювелирке ведь все просто: передержал — плавка ушла в мусор. С человеческими жизнями так не работало.
Глава 13
К маю Петербург расцветал, у канав при этом все еще чавкала грязь. В ювелирный дом «Саламандра» весна пришла вместе со шквалом заказов.
Дамам требовались безделушки к выездам, почтенные матушки заказывали гарнитуры для дебютанток перед выходом в свет. Мужчины искали прощальные подарки. Приказчик с самого утра извел чернила на перенос сроков. У заднего стола мастер остервенело вгонял замок в дорожный футляр. Прошка терся у стойки с образцами, таращась на каждого входящего. Недавние события крепко напугали мальчишку, он все ждал подвоха от каждого визитера.
Опираясь на трость, я миновал общую залу. Приехал ради особых дел. Накануне Варвара прислала короткую записку: «Три заказа отложила лично вам. Дорогой, придворный и дрянной по смыслу». Резкий нажим пера выдавал крайнюю степень ее раздражения именно последним пунктом. Да и загадочность в письме мне понравилась, давно такого не было. В последнее время она все реже появляется в моем поместье, вся в делах.
Она ждала у раскрытого гроссбуха, рядом стопка эскизов, две папки в серой обертке, шкатулка с каменьями.
— Начнем с дрянного, — бросила она после приветствия. — Клиент уже дожидается.
— Что там?
— Все то же — личник.
Подобные просьбы уже надоедали. Люди заходили издалека. Сплетни о великой княжне Екатерине Павловне обгоняли курьерские тройки, о ее ювелирном украшении шептались на каждом углу, у модисток, в экипажах, в дамских будуарах. Громче всех распинались те, кто в глаза его не видел. Столичное общество ахало над смелостью княжны и сразу примеряло это увечье перед собственным зеркалом.
Фигнер стоял у двери и по команде впустил гостя. Одет тот был дорого, темный сюртук, чистая рубашка, аккуратные бакенбарды. Он был явно из породы людей, вхожих в нужные гостиные. Такие умеют вовремя поклониться.
После приветствия я указал на стул. Гость сел, педантично пристроив перчатки на колено. Какой-то скользкий тип.
— Позволю себе вернуться к прошлому разговору.
— Внимательно слушаю.
— Разумеется, мы избегаем подражания, — гладко начал он. — Никто в моем окружении не дерзнет повторять убор Ее Императорского Высочества. Однако ваш шедевр пробудил в обществе интерес к новому роду лицевых украшений, тонких и достойных.