Поймав нужную засечку на прицеле, я задержал дыхание. Тело окаменело.

Спуск. Шум вокруг заглушил звук выстрела. Все же стоит доверять своей интуиции. Засечки не работали как надо. Клякса растеклась выше того места, куда я целился. Прошка вздрогнул.

Коленкур продолжал с кем-то переговариваться.

Я умудрился перезарядить винтовку практически в рекордное для себя время. Снова беру на прицел мишень. Прошка открыв рот наблюдает за мной и благо не говорит и не отвлекает этим.

Коленкур на месте. Надо же, успел я. Видать сама судьба на моей стороне.

Лакей отступил. Писарь с папкой дернулся в сторону. Ветер стих, тяжелая ткань плаща на груди француза выровнялась.

Я сделал поправку на предудущий выстрел.

Спуск.

Клапан глухо кашлянул, выплевывая порцию воздуха. Уличный шум и лошадиный храп легко сожрали этот невнятный щелчок, хотя для Прошки он громыхнул пушечным выстрелом.

Багровая клякса расплескалась на темной ткани одежды посла. Коленкур нахмурился. Скользнул взглядом вниз, машинально провел пальцами по мокрой груди. Посмотрел на испачканную ладонь.

И только затем резко вскинул голову, осматривая улицу.

Кажется, до него дошло. Остальная челядь все еще пребывала в счастливом неведении. Кто-то решил, что шеф вляпался в грязь или обтер карету. А вот сам дипломат прекрасно понял, что бесшумный удар прилетел из ниоткуда. Будь в стволе свинец — домой посол поехал бы в горизонтальном положении.

«Au revoir», — мысленно усмехнулся я.

Пальцы ловко разбирали пневматику. Суетиться после выстрела я не должен был. Но как же это было сложно, держать себя в руках. Прошка на подхвате действовал чуть деревянно, но резервуар и ствол нырнули обратно в тубус.

— Ходу, — шепнул я.

Мы пригнувшись отбежали от парапета и двинулись прочь прогулочным шагом. У экипажей только-только зарождалась суматоха, долетали отрывистые крики на французском. Я узнал голос Коленкура. На лице растеклась дурацкая улыбка. У самого поворота пацан не выдержал и бросил взгляд через плечо. Я не стал его одергивать.

Посол так и стоял у распахнутой дверцы, ругался. Охрана суетилась, закрывая шефа, но Коленкур смотрел поверх их голов. Искал стрелка. Это все уже Прошка рассказал. Я нашел в себе силы не смотреть в ту сторону.

Я еле сдерживал себя. Бегущий человек притягивает взгляд, а вот обывателя, мерно вышагивающего по своим делам, толпа просто не замечает. На первых порах Прошка сам едва не сорвался на рысь, но вовремя пристроился рядом, подстраиваясь под мой ритм.

За поворотом нас накрыло запахом жареных пирогов. Город крутился как ни в чем не бывало: кухарка продолжала браниться, возчик лупил лошадь, а разносчик бубликов уже клеился к новому прохожему.