Я вспомнил перечень требований. Синий тон без сапфировой игры. Крупный размер. Глубокий цвет в глухой посадке. Способность держать вид при любом освещении. Отсутствие ювелирной ценности. Никакой стеклянной дешевизны. Стойкость к ударам. Отсутствие узнаваемого природного рисунка.
Меньше суток.
И тут меня накрыло и раздражение, и восхищение.
Я понятия не имел, что таится в ее футляре. Быть может, копеечная стекляшка из первой попавшейся шкатулки. Быть может, она решила блефовать до победного конца.
Паршивее всего было то, что я на секунду искренне обрадовался тому факту, что женщина, которую я так виртуозно списал со счетов, вернулась спустя сутки и заставляет меня оторвать задницу от кресла.
Я встал. Моя вчерашняя изящная комбинация провалилась? Вдовствующая императрица прислала человека, которого я недооценил.
Глава 17
К Роксандре Скарлатовне я вышел злым, причем больше на себя, чем на нее.
Вчерашняя радость оказалась преждевременной. Сплавив умной женщине заведомо невыполнимую задачу, я со спокойной совестью умыл руки. Императрица сделала свой выпад, на что я изящно отмахнулся. Даже некое самодовольство появилось. Однако новость от Прошки всю спесь сбила.
Вот и радуйся теперь, барон Саламандра.
Гостья ожидала в малой приемной, скинув перчатки и перекинув через руку темный дорожный плащ. Рядом на столике покоился потертый кожаный футляр. Роксандра держалась со спокойствием. Возле нее была сопровождающая пожилая дама и слуга.
— Быстро же вы обернулись, Роксандра Скарлатовна, — поприветствовал я.
— Вы сами же не желали тянуть с этим, Григорий Пантелеевич.
Разве? Не припомню такого. Ее акцент был таким забавным, хотя и еле уловимым.
— Я думал, что моя просьба была из разряда невыполнимых.
— Весьма учтивый способ выставить меня за дверь.
Я присмотрелся к гостье. Выложила все как на духу.
— Это было так заметно?
Она спрятала улыбку.
— Разумеется. Тот список бы безнадежным. Тем досаднее было отступать.
Едва подавив смешок, я хмыкнул. Попала в точку.
— Решили принять вызов?
— Дозволите? — спросила гостья, опуская ладонь на крышку футляра.
Подойдя вплотную, я вздохнул.
— Прежде чем откроете, озвучьте условия.
Она вновь сдержала улыбку. Кажется, она издевается надо мной, вернее хочет, но сдерживает себя.
— Вещь принадлежит одной пожилой даме из французского круга. Через общих знакомых она знала мою родню еще со времен Константинополя, поэтому доверилась под личное поручительство. Имени называть не стоит. Предмет предоставляется для осмотра мастеру.
— Остаток украшения?
— Именно. Уцелевшая часть старого гарнитура.