И Катишь шла к нам.
А чуть поодаль, видимо, заметив необычный сбор влиятельных лиц, сюда направилась и Мария Федоровна. Ее сопровождал Сперанский.
Я не был государственным человеком, не был князем, министром, полководцем, или членом фамилии. Еще недавно я был мастером, которому приходилось доказывать свое право на каждый шаг. А сейчас рядом стояли Юсуповы, приближался государь с братом и сестрой, подходила и Мария Федоровна со Сперанским.
Я посмотрел на Элен. Она, кажется была напугана.
Возле меня собирались люди, управляющие империей.
Что происходит?
Глава 21
Вернув Элен к Юсуповым, я обнаружил вокруг плотное кольцо фигур. Свита стянулась незаметно. Стоило мне поклониться Элен, княгиня Татьяна Васильевна плавно забрала ее под свое крыло.
Рядом появился император. Чуть позади маячил Константин. Екатерина Павловна держалась вполоборота, достаточно близко. Тут же обреталась Мария Федоровна в сопровождении Сперанского. Благо, Толстой подтянулся ближе ко мне. Как верный товарищ и человек будущего Отряда, он занял позицию на моем фланге.
Слова Элен набатом били в голове: государь осведомлен о винтовках. Да, чертежи и скрытая механика редуктора наверняка оставались для него тайной, но сведений хватало для пристального внимания. И сейчас самодержец стоял рядом, не задавая ни единого вопроса.
Я забрал у слуги трость, которую отдавал на время танца. Лучше бы Александр спрашивал в лоб. Тогда можно было бы отшутиться, съехать на сырость образцов, как-то отсрочить демонстрацию. Вот только монаршее молчание краев не имело. Александр благосклонно отвечал на поклоны. С таким же скучающе-вежливым видом он мог изучать новые рессоры кареты или выскочку-мастера.
Взгляд Федора Ивановича потяжелел. Всей сути разговора с Элен граф не знал, но явно понял напряженность обстановки. Если тебя со всех сторон поджимают Романовы вперемешку со Сперанским и Юсуповыми, дело пахнет керосином. Тут уже не до милой светской болтовни.
Нарушил эту мизансцену голос Константина.
— Барон, что вы творите с молодежью? Юсупов-младший сгинул в Архангельском, кои вами перестроен. Мои братья после лекций доводят наставников до белого каления, а граф Толстой нынче, извольте видеть, выплясывает. Попахивает тлетворным влиянием.
По толпе шелестнул смешок. Толстой зыркнул на великого князя так, что я мысленно поблагодарил судьбу за такое расстояние между ними.
— За танцы, Ваше Императорское Высочество, граф Толстой отвечает единолично.
— Неужто? Выходит, на вашей совести остаются только Архангельское да дерзкие речи моих братьев?