На сближении Элен снова заговорила:

— Подробностей у них нет.

— Тогда что у них есть? Я планировал, что и ты ничего об этом не знаешь.

Она иронично улыбнулась. Кто все разболтал? Толстой? Фигнер? Сам Борис?

— Слухи об опытах с дальним выстрелом, подозрения о полном отсутствии порохового дыма. И твое явное нежелание хвастаться результатами. Императору этого вполне достаточно.

Первой вспыхнула дикая злость на Элен. Я убеждал себя, что она ревнует, поэтому таскает сплетни от Сперанского и так бьет исподтишка.

Вот только злиться следовало на себя.

— Кто пустил слух?

— Вариантов тьма. Твои мастеровые в постоянных разъездах. В Архангельском толкутся знатные фамилии. Беверлей болтает с лекарями. Толстой вроде молчит, зато постоянно вертится поблизости. Фигнер вообще ходячая проблема. Свита наследников мотает на ус каждую мелочь. Добавь сюда Сперанского — этот умеет выпотрошить человека без вопросов.

Назови она одно имя, стало бы легче. Предателя легко прижать, но я сам наплодил столько дыр в собственном заборе, что искать виноватого бесполезно. Сквозило отовсюду.

Очередной поворот, Элен держалась отстраненно. Она прекрасно понимала мое состояние. Еще бы, передо мной разрушился весь существующий миропорядок.

— Почему Александр Павлович молчит?

— Выжидает. Проект сырой. Задай он вопрос сейчас — тебе придется отчитываться, дело застопорится. Пока он помалкивает, ты доводишь оружие за свой счет.

Хитро. Логика короны ясна. Зачем рвать сырую заготовку с верстака? Пусть мастер тратит здоровье, деньги, недосыпает ночами, потом можно просто прийти и забрать готовое. Государь мог и не держать этого в голове — за него все просчитали умные люди в министерствах. Моя личная оружейная монополия накрывалась медным тазом.

Ювелир с забавными игрушками кончился.

Именно в этот момент я вдруг сложил все кусочки картины. Пари, проклятый камень, Роксандра, бальные интриги, Юсуповы. У каждого эпизода имелась своя логика. Спор с императрицей надо выигрывать, сложную задачу с камнем — решать, полезную фрейлину — привечать, светский политес — соблюдать. Под прикрытием всей этой разумности меня элегантно увели в сторону.

Никто не волок меня на аркане, мне виртуозно подбрасывали вызовы, а внутренний ремесленник бросался на них как голодная псина на кусок мяса. Гордыня требовала доказать превосходство и утереть нос двору. Я мнил это своей силой. Элен одним щелчком указала на зияющую дыру.

— Ты побледнел, — тихо заметила она.

— Тебе кажется.

— Значит, злишься.

— Да.

— На меня?

— Уже нет.

Мы продолжали кружить по залу. Взгляд цеплял те же лица, все на своих местах. Только теперь эта толпа выглядела иначе. Ищи теперь, кто из них союзник, кто сливает информацию, а кого используют втемную.