— Сперанский так считает?

— Поручений передавать тебе слова он не давал. Если ты об этом.

— Я спрашиваю о сути.

— Да. Прямого приказа от вдовствующей императрицы могло и не быть. Зачем марать руки, если можно воспользоваться любым итогом? Сама дорожка проложена через Гурьеву. Умная женщина помогла умному мастеру, затем попросила танец. Разве можно обидеть такую даму?

Я промолчал. Логично.

Гурьева, значит. Женские сети. А Мария Федоровна стрижет купоны, оставаясь в стороне. Сперанский оценивает эту паутину как изящный метод управления.

— Меня обложили со всех сторон, — хмыкнул я.

— Наконец-то.

Прозвучало тихо, без насмешки, видать устала ждать моего прозрения. Но я все же не искусен во всех этих интригах, как бы мне не хотелось уметь не влипать в подобное.

— Юсупов уже поминал Отряд.

— Как отец Бориса и человек света, и в этом он прав. Только это вершина.

— А что под ней?

Элен подняла глаза.

— Тебя отвлекают.

Я повел ее дальше по кругу. Хотелось остановиться посреди зала и потребовать нормального разговора, но правила света непреклонны, ведь самые важные вещи обсуждаются там, где нельзя повысить голос.

— От чего?

— От действительно важного, людей, машин, полигона. Архангельское перестало быть загородной мастерской, молодежь там учится иначе думать о войне.

Я что-то не понимаю. Что, уже все мои тайные проекты становятся достоянием общественности? Да быть того не может.

По привычке захотелось списать все на женскую ревность. Элен сама призналась в ней, значит, могла сгущать краски, транслировать паранойю Сперанского, колоть мою гордость из-за Роксандры. Удобно же.

Но что если я чего-то не знаю?

— Продолжай.

— С момента твоего приезда тебе постоянно подбрасывают задачи на самолюбие. Пари с Марией Федоровной. Загадка с камнем, бросающая вызов мастеру. Роксандра с ее манерами, амбиции.

— Ты говоришь так, будто вся моя жизнь — это раскрытая книга для любого в этом зале.

— Не для любого. Только для ключевых фигур.

Вот так, значит. Я наивно думал о секретности, ведь что на тверском заводе, что в Архангельском, да и у меня в поместье — охрана была на должно уровне. Так мне казалось.

Получается, меня не тащили на аркане, мне технично подкидывали вызовы, перед которыми пасовал здравый смысл. Хотел доказать императрице независимость Саламандры? Пожалуйста. Зачесались руки на уникальный камень? Держи. Купился на манеры умной фрейлины? Сам виноват. По отдельности — цепочка случайностей. А вот вместе…

Пока я тешил ремесленную гордыню, серьезные люди спокойно приценивались к моему Отряду?

— Откуда эти мысли?