— О дорожных тяготах расспрашивать не станем, барон, — произнесла императрица. — Полагаю, что дамам будет интереснее послушать о вашем ремесле.

Валуева тут же вступила в разговор:

— Если барон не сочтет вопрос праздным, расскажите, как именно вы выбираете камень? Мне всегда казалось, что руководствоваться ценой недостаточно.

О, ремесло? Это мы могём.

Хотя, выглядит как наживка. Стоит мне увлечься и пуститься в профессиональные рассуждения, как я расслаблюсь и потеряю контроль. Я вцепился обеими руками в блюдце, всерьез размышляя о том, что стоять под пистолетным дулом на дуэли сейчас было бы комфортнее. Там хотя бы понятно, с какой стороны прилетит пуля.

— Заоблачная стоимость тешит гордыню покупателя, — отозвался я. — Многие господа требуют вставить самый огромный бриллиант просто от неумения разбираться в красоте.

Архарова тут же навострила уши. Следующий удар нанесла Гурьева:

— А случалось ли вам, барон, сталкиваться с заказчиками, которые выбирают украшение не заботясь о даме?

Серьезная заявка. В этой девице отсутствовало глупое любопытство. Гурьева желала видимо проверить, начну ли я обсуждать женщин как безмозглых витринных кукол. Краем глаза я отметил, что Мария Федоровна превратилась в слух.

— Сплошь и рядом, Мария Дмитриевна. В итоге мы получаем помпезную вещь, которую физически тяжело носить. Я, конечно, могу честно предупредить, что массивный рубин портит лиц, тяжелая оправа оттянет ухо, а цвет камня сделает кожу землистой. Только мало кто любит слушать правду за свои же деньги.

— И как вы поступаете? — поинтересовалась фрейлина.

— Пытаюсь по мере сил сгладить дефекты. Если клиент уперся, просто отказываюсь ставить на работу личное клеймо.

Предыдущие рассуждения о деньгах Головину совершенно не трогали, а вот сейчас она с живостью вскинула голову.

Девушка провела тонким пальцем по краю блюдца и тихо произнесла:

— Мне доводилось видеть изумительные парюры, причиняющие своим владелицам ужасные страдания. Весь свет сыплет комплиментами, а несчастная сидит и терпит боль.

Дежурная светская беседа внезапно перестала быть игрой. Головина говорила об ожерельях, но подразумевала нечто глубоко личное. Пришлось отвечать осторожно:

— Если украшение высасывает силы и требует постоянной муки, значит, мастер напортачил с расчетами. Или муж оказался самодуром.

От благодарного взгляда Головиной мне захотелось прикусить себе язык. Сболтнул лишнего. Валуева оценила обстановку и технично сдвинула вазочку с сахаром подальше от края стола. Обычная забота о сервизе, зато эта секундная заминка позволила императрице сделать все необходимые выводы о моих взглядах на женскую долю.