Валуева едва заметно скосила глаза на девушек. Тех, троих, что я заметил в начале: Гурьева, Головина и Архарова. Вдовствующая императрица молчала, поэтому мне пришлось дальше «оправдываться». Меня посетила интересная мысль, поэтому тут Остапа понесло.

— Мое жилище сейчас напоминает скорее мануфактуру, — развел я руками. — Грязно, шумно, повсюду инструменты. Привычным к изяществу людям там придется туго.

— Отличный повод навести порядок.

Приплыли. Меня грамотно обложили словами о заботе и доме, и крыть было нечем.

— Боюсь, если привести неподготовленную хозяйку в мои владения, она первым делом потребует плотника, лекаря и лошадиную дозу успокоительного на год вперед.

Мелецкая тихо фыркнула. Головина тоже заулыбалась. Мало кто сообразил, что я обрисовываю вполне реальную картину.

— Терпение полезно всем, — отрезала Мария Федоровна.

Я промолчал и склонил голову. Ответишь — признаешь, что вслух обсуждаешь свою будущую семью.

Архарова дернулась вперед и тут же остановилась под тяжелым взглядом Валуевой.

— Ваше Императорское Величество… — девушка покраснела. — Могу я задать барону вопрос?

— Спрашивайте, Александра Ивановна.

Архарова, та что ребенок, повернулась ко мне и смущенно спросила:

— Простите, Григорий Пантелеевич. Наверное, это сущая глупость… Правда ли говорят, что Саламандра совершенно не горит в огне?

Пальцы Валуевой вцепились в веер. Старая фрейлина будто бы хотела рявкнуть. Девчонка сквозь землю провалилась бы от стыда.

Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я сделал полшага и принял огонь на себя.

— Горят все, сударыня. — Я чуть приподнял трость с глазастой саламандрой на набалдашнике. — Просто ювелир постоянно возится с раскаленным металлом и тут поневоле начинаешь соображать, куда не стоит совать руки.

Девочка захлопала ресницами и тихо рассмеялась от облегчения.

— Выходит, сказки врут? — осмелела Архарова.

— На то они и сказки. Иначе бы скучно судачить в петербургских гостиных.

Мария Федоровна благосклонно кивнула.

— Стало быть, сплетни вас не задевают, барон?

Во как завернула. Эти словесные кружева — ее поле битвы. Зря я туда лезу. Нужно отступать.

— Не задевают. Более того, из сплетен всегда понятно, чего столичная публика боится.

Тут в разговор без приглашения влезла Гурьева, это первая из «трех девиц».

— И чего же?

О, умница, влезай в разговор, а то императрица съест меня не поморщившись.

— Опростоволоситься при свидетелях.

Попадание оказалось удачным. Архарова прыснула в кулак, вспомнив свою недавнюю оплошность, а Головина посмотрела на нее с сочувствием. Императрица прикрыла глаза и явно оценила, что я не выставил девчонку идиоткой.