Фрейлина чуть поправила шаль на плечах.

— С тех пор как Юсупов выставил старого дворецкого, ручеек сведений совсем обмелел.

— Обмелел? — Мария Федоровна резко обернулась. — Он пересох! Тот пройдоха и так не таскал мне великих заговоров. Зато он щедро сыпал семейными сплетнями. Какая карета въехала во двор, кому грели воду, кого лечили в людской. Какие тюки таскали в подвалы и с кем старый князь шептался после ужина. По таким мелочам проще все понять, чем по пухлым доносам.

— Теперь в усадьбе за слугами приглядывают в оба.

— Выходит, догадались, куда текли вести. Или нет…

Валуева прекрасно слышала клокочущую досаду в голосе императрицы. Провалившую смотрины девицу сменить ничего не стоит, а вот внедрить новые глаза и уши в закрытый дом Юсупова — задачка иного порядка.

— Архангельское ведь не просто поместье, — задумчиво продолжила Мария Федоровна. — Денег у немало.

— Сегодня барон много распинался о хозяйственных нуждах.

— Естественно! Станет он выбалтывать секреты посреди цветника фрейлин. Сгреб в одну кучу мастерские, мастеровых, охрану, офицеров, обозы… Налепил сверху ярлык «хозяйство» и преподнес нам на блюдечке с почтительной миной.

— Но откровенно при этом не лгал.

— Слишком хитер.

Императрица села и снова потянулась к чашке. Сделав поспешный глоток, поморщилась — кипяток ошпарил язык, зато удержал на губах рвущуюся брань.

— К тому же этот человек — наставник, — процедила она сквозь зубы. — Вхож к Николаю и Михаилу.

— Мальчики к нему явно тянутся.

— Николай ловит каждое его слово, Ламздорфу такое и не снилось. А Михаил перестал попусту махать саблей и начал вникать в устройство вещей. Все это прекрасно, спору нет. Однако из-за этого своего подручного барон на целых два месяца забросил уроки!

— Его Иван получил тяжелую рану, Ваше Величество. Защитил Саламандру.

— Будто я не знаю! И упаси Бог, я не требую бросать верных слуг помирать. Мужчина, вытаскивающий своих с того света, преподаст моим сыновьям урок даже этим. Меня злит другое: кто дал этому хромому господину с тростью право единолично решать, когда великим князьям изволить ждать⁈

Валуева благоразумно промолчала. В такие моменты пылко соглашаться было так же опасно, как и перечить. Да и пустым это было возмущением, просто ворчала императрица.

— Можно поставить его на место, — осторожно заметила она.

— Разумеется. Только делать это в присутствии стайки девиц было не с руки. Он бы выкрутился: либо прикинулся без вины виноватым, либо разыграл карту благородного спасителя. Фрейлины скушали бы любой спектакль и попросили добавки.