— С глазу на глаз внушение подействует вернее.

— О, он все прекрасно усвоит. А переварив, непременно обернет услышанное в свою пользу.

Злость в голосе Марии Федоровны пропала. Держать барона за дурака вышло бы себе дороже. Окончательно отодвинув остывающий чай, она скомандовала:

— Ладно, что скажешь еще про него? Только без придворных кружев.

Фрейлина подобралась:

— Архарова совершенно очарована. Смотрит на него телячьими глазами, вы сами видели.

— Вычеркиваем дуреху из списка невест.

— Софья Юрьевна Нелединская-Мелецкая заметно растаяла, оценив его великодушие к чужому конфузу.

— Слишком податлива.

— Ваша правда. В качестве супруга столь сложный человек ей не по зубам, она ищет романтических охов-вздохов.

— Дальше.

— Головина купилась на его речи о девичьей чести. Бедняжке явно было неуютно, и барон мастерски на этом сыграл.

Мария Федоровна с тяжелым вздохом обвела пальцем золотую кайму блюдца.

— Излишне совестливая натура. Из тех, кто сначала пустит слезу над сироткой, а потом грудью бросится на защиту. Нам в его постели нужна послушная фигура.

— Зато Гурьева вслушивалась предельно внимательно.

— Думаешь?

— Очарованием там и не пахнет, но интерес пристальный.

— Даже не знаю, хорошо это или нет! Влюбленная дурочка теряет голову, а умная девица начинает прикидывать выгоду. За спиной Марии Дмитриевны маячит папенька с его деньгами, связями и министерскими креслами. Попади барон в эту семью, его быстро приберут к рукам чиновники. Моего влияния там не останется. Я меньше всего на нее рассчитывала.

Возражать Екатерина Петровна не рискнула. Гурьева и впрямь мало годилась на роль декоративной занавески в чужом особняке; с подобной невестой Григорию пришлось бы держать ухо востро. Да и не только ему.

— Следовательно, сегодняшний выводок мы убираем, — грустно заявила императрица.

Валуева подытожила:

— Выходит, смотрины не удались.

— Он умеет нравиться женщинам, паршивец! И берет ведь не смазливой физиономией или пустыми расшаркиваниями. Слушает так внимательно, что любая дурнушка возомнит себя пупом земли. Юную глупость снисходительно покрывает, скользкие темы обходит за версту, сохраняя при этом почтительность. Обычного волокиту легко вывести на чистую воду и пристыдить, а к этому бесу не подкопаешься. Заявит, что блюдет светский политес, и ведь окажется прав.

— И ни на кого конкретно глаз так и не положил, — тихо обронила Валуева.

— Еще бы он рискнул делать это под моим носом! Осторожности ему не занимать.

Мария Федоровна вытянула из стопки ведомость по закупкам белья для сиротского приюта. Скользнула взглядом по цифрам и швырнула обратно. Большинство столичных франтов рассмеялись бы, увидев императрицу за подсчетом холщовых рубах. Но барон, как ни тошно было это признавать, иронии бы не понял.