Мария Федоровна бросила:

— Ладно, дальше. Мадам Элен?

Спина Валуевой едва заметно напряглась. Обсуждать юных дурочек было безопаснее, чем лезть в дебри политических интриг — имя мадам неразрывно связывали со Сперанским.

— Прямых доказательств их связи нет. Так, встречи, обрывки сплетен…

— Хватает и этого.

— В свете ее считают протеже Михаила Михайловича.

— Именно это мне и не дает покоя. Сперанский получил слишком много власти. Реформы, проекты, перекройка законов… Этот выскочка так сладко поет о государственной пользе, что породистые дворяне краснеют за дедовские обычаи. А теперь при нем женщина, умеющая слушать. Раз она обхаживает Саламандру, значит, в стане секретаря смекнули, чего стоит этот барон.

— Одной ласковой улыбкой такого мужчину в оборот не взять.

— Полноте, Екатерина Петровна. Таким смотрят в рот. Умоляют снизойти до объяснений. Дают полную иллюзию свободы, чтобы они сами с радостью надели хомут. Это работает безотказно.

Крыть было нечем. Сперанского при дворе терпеть не могли, но дураком не считали. И если барон попадет в его сети, любовными интрижками дело не ограничится.

— А в Москве он один был? Никого из дам не было? — поинтересовалась императрица.

— Сведения скудные, однако сходятся в главном. Купцы Якунчиковы. Саламандра дневал и ночевал у старика. Тот приютил его людей, выделил площади под работу, ссудил мастерскими. Там же проживает хозяйская дочь, Татьяна Лукьяновна. Девица на выданье. Скромная, домовитая.

— Купчиха.

За показным снобизмом Валуева уловила тревогу.

— Соглядатаи клянутся, что ничего предосудительного между ними не происходило.

— Глупости! Предосудительное пресечь раз плюнуть. Откровенная охотница за титулом видна за версту. Настоящая угроза — это тихая, порядочная барышня в сытом доме.

Мария Федоровна устало откинулась на спинку кресла.

— Смертельно уставшего мужчину сперва досыта кормят. Обихаживают его людей. Не лезут в душу с расспросами и тщательно охраняют его покой от чужаков. Не успеешь оглянуться, как он добровольно остается в этой теплой луже. Уж поверьте мне, половина громких династий началась с вовремя поданной тарелки горячих щей.

— Татьяна Лукьяновна вроде бы лишена корысти.

— Тем хуже! Алчную девку легко отвадить, а вот заботливую хозяйку мужик станет защищать до последней капли крови.

Вытащив из стопки случайный документ, государыня скользнула взглядом по сургучной печати и раздраженно бросила его на место.

— Купец обеспечит барона тем, что ни одной восторженной фрейлине не по карману. Склады, звонкая монета и верные работники. Сольется он с Якунчиковыми — и плакал наш придворный Саламандра. Вместо него мы получим независимого фабриканта с московским капиталом за спиной.