Вдаваться в технологические дебри я не стал. Секреты технологии обязаны оставаться в стенах мастерской. Чем меньше деталей бродит по дворцовым коридорам, тем сложнее обесценить готовое изделие.

Срок сдачи я обозначил к Новому году. И следил за формулировками, избегая просьб об отсрочке. Тон оставался деловым, для достойного выполнения монаршего вызова требуется время. Отказ автоматически превратит высочайшее испытание в рядовой заказ на побрякушку. Уж в таких нюансах Мария Федоровна разбиралась.

В итоге, в моем ответе отсутствовали невесты, брачные узы и домашний уют. Оспаривать право императрицы лезть в мою жизнь я не стал — вступая в дискуссию, ты легитимизируешь предмет спора. Я попросту вымарал эту тему из повестки. На завуалированное приглашение накинуть удавку ответил готовностью выполнить сложный ювелирный заказ.

Перечитав готовое послание дважды, я хмыкнул.

Вывел размашистую подпись: барон Григорий Пантелеевич Саламандра.

Задержав взгляд на чернильных вензелях, я усмехнулся. Давно исчез подмастерье Поликарпова, испарился покорный исполнитель дворцовых прихотей, бесследно растворился загнанный в угол жених. На бумаге расписался независимый барон и опытный ювелир. Пафосно? Плевать. Я сам устанавливаю собственные правила игры. По крайней мере, если есть возможность.

Фигнер выделил своего человека, серого, незаметного топтуна. Я лично вручил ему запечатанный пакет.

— Передать прямо в руки.

Молчаливый курьер спрятал письмо под камзол, подальше от уличной сырости, и растворился за дверью.

Формально пари заключено. Однако на стол Марии Федоровны ляжет деловой контракт. Теперь ход за ней: императрице придется крепко подумать, как урезать сроки, не уничтожив при этом сам дух придуманного ею испытания.

После отправки депеши в Зимний я даже выдохнул. Стало легче на душе. Но при этом, ждать у моря погоды — удел тех, кому нечем занять руки и голову.

Поэтому я с головой ушел в работу.

С утра навестил ювелирную лавку. Варвара встретила меня радостно, соскучилась по своему кумпаньону. Она была все той же, деловая собранность управляющей, отбившей за последние дни десяток бестактных расспросов и пару наглых попыток влезть без очереди. Из мастерской доносился визг мелкого инструмента, в воздухе стояла взвесь каменной пыли. За стеклянной стеной матерился мастер, уронивший крошечный винт в стружку. Его подмастерье ползал на карачках, разыскивая пропажу.

Варвара придвинула мне книгу заказов. Клиентура стала богаче, осторожнее и в разы въедливее. Раз она мне их сует, значит есть много тяжелых и необычных заказов. Она рассказывала, как сегодня утром вновь отбивалась от слухов. Особо любопытные дамы ненавязчиво интересовались сроками моей «занятости при высочайшем дворе». Варвара парировала эти выпады, любопытство клиенток оставалось неудовлетворенным, зато кошельки исправно худели. Пробежав глазами стройные столбцы оплат, отсрочек и закупленных материалов, я проникся к ней искренним уважением. Эта женщина просто умница.