Из дремы меня вырвал голос Анисьи. За дверью она вполголоса, но с угрозой песочила кого-то из дворовых. Провинившемуся наверняка хотелось сквозь землю провалиться.

— Дворцовую слякоть на ночь оставляют только бездельники, — чеканила она. — Мягче три. Сдерешь кожу — к графу Толстому отправлю, будешь у него с недельку на полигоне подметать.

Разглядывая трещинки на потолке, я вдруг поймал себя на мысли, что морок Вдовствующей императрицы отступил. Я с облегчением перевел дух.

Нос уловил запах чая и свежей выпечки. Снизу донесся грохот. Кто-то крался по коридору. Челядь давно стояла на ногах, просто меня берегли от лишнего шума.

Возле тазика для умывания дожидалось чистое полотенце.

Плеснув в лицо воды, я натянул домашний сюртук, подхватил трость и спустился в кабинет. Прошка дремал у стола над черновиками. При моем появлении он вскочил как ужаленный. Вид всклокоченный и сонный. На самом краю столешницы сиротливо черствел надкусанный кусок хлеба.

Я выразительно уставился на горбушку. Ученик виновато потупился.

— Иди завтракать, трудоголик, — велел я, устраиваясь в кресле.

Парень хотел поспорить, но наткнулся на мой прищур и направился на кухню Интенсивно работать челюстями.

Я вспомнил вчерашние послания. Вроде ничего не забыл. Юсупов прекрасно знает, как охранять периметр. Толстому нет нужды разжевывать вред длинного языка у людей с ружьями. Кулибин порвет любого за самовольное вмешательство в его вотчину.

Около полудня в дом потянулись сплетни. Принес их обычный дворовый вернувшийся из города, который шепнул Анисье о долгих кулуарных беседах в Зимнем. Обсуждали барона Саламандру и присутствие неких «барышень». Анисья запретила разносить слухи по людской. Поставив передо мной свежую чашку чая, она вполголоса посоветовала загрузить челядь работой от греха подальше.

Поблагодарив за бдительность, я сказал, что она сама справляется с этим. Получив мое одобрение, будто оно ей действительно было нужно, Анисья распорядилась перетряхнуть дорожную кладовую, разобрать закапанные воском подсвечники и провести ревизию муки на кухне. Праздная дворня обычно греет уши, а вот заваленная тяжелой работой быстро забывает о столичных интригах.

Вскоре нарисовался посыльный от Варвары с запиской. Она была рада моему приезду, обещала навестить. Сообщала, что клиентки аккуратно прощупывали почву. Одна интересовалась порядком приема заказов в связи с грядущим «домашним устройством» барона. Другая переживала за статус старых клиенток из-за моего «нового положения». Слухи будто в деревне разносятся, а еще столица…