Очередной такт развел нас в стороны. На периферии зрения мелькнула Элен. Стоит в толпе Юсуповых, веер поднят чуть выше обычного. Красивая ширма, правда глаза все равно стреляют поверх перьев. Заметила, что я внимательно слушаю Роксандру. Видимо, это ее зацепило, не сам факт танца, а то, что мне интересен этот разговор.

Фигура снова столкнула нас с партнершей.

— Вы чаще смотрите в зал, чем на свою даму, — заметила она.

— На таких раутах это крайне полезно.

— Полезно — пожалуй. Приятно — вряд ли.

Очередной разворот. Темп музыки ускорился, зал вокруг ожил. Мария Федоровна воркует со своей собеседницей, даже не повернув головы в нашу сторону.

— О вас теперь говорят иначе, барон, — голос Роксандры вырвал меня из мыслей.

Я криво усмехнулся.

— Похоже, шансов остаться в тени у меня не осталось.

— Вы сами эти шансы и похоронили.

В ее устах это прозвучало почти с сочувствием. Либо она блестяще владела собой. Оба варианта сулили проблемы.

У колонны Элен склонилась к соседке и что-то сказала. Та зыркнула в нашу сторону. Роксандра этот обмен взглядами тоже срисовала.

Вдовствующая императрица добилась своего. Танец состоялся, зал его зафиксировал. И теперь неважно, сколько раз я буду повторять сказку про благодарность за стеклянную вставку.

— Вы сегодня как натянутая струна, — заметила Роксандра.

— Денек выдался тяжелый.

— А вечер, между тем, только начинается.

— Умеете вы успокоить.

Я едва не рассмеялся в голос. Сначала эта барышня подсунула мне левую пасту, затем вытащила на паркет. А теперь еще и прозрачно намекает, что веселье только стартует.

Контрданс подошел к финалу. Последняя фигура вернула нас на исходную позицию. Дежурный поклон, ответный реверанс. Я проводил Роксандру к дамскому кругу. Мария Федоровна продолжала источать равнодушие. Скарлатовна отсыпала мне положенную порцию вежливых благодарностей и отошла.

Проплывавший мимо Константин бросил вполголоса:

— Смотрю, вы еще живы, барон. Это обнадеживает.

Я отвесил князю дежурный поклон и предпочел промолчать.

Идти к Юсуповым, под испепеляющий взгляд Элен, я не собирался. Жить хочется еще.

Толстой вел беседу с офицерами, поэтому я пошел к Фигнеру.

В галерее гулял сквозняк. Лакей у дальней двери придерживал створку, пропуская гостей, из соседней комнаты тянуло свежим воздухом. У распахнутого окна застряла стайка офицеров, азартно обсуждавших Дунай, турок и переправы.

Фигнер стоял у самого края галереи. Праздная публика видела в нем заскучавшего служаку.

— Александр Самойлович, вы сегодня не веселы.

Фигнер повернул голову.

— Вас сегодня караулят достаточно, поэтому могу себе позволить погрустить.