— Где ты набрался этому? — спросил я вздыхая. — «Водитель»?

Он повернул голову к окну.

— Вы говорили. Иван Петрович повторял. Мальчишки подхватили.

Действительно. Сами ввели это слово в обиход, старое «кучер» не вязалось, а «машинист» не нравилось мне. Так и прижилось это «водитель».

— Тебе нужна новая служба, — подытожил я.

— Да.

— И если я откажу?

— Буду просить снова, — ответил он, правда без вызова.

Упрямец. Вот же упрямец.

Я сел, опираясь подбородком на набалдашник трости.

— Послушай меня внимательно. Прямо сейчас — я не могу так рисковать. К испытаниям на треке я тебя не допущу, в дальний выезд — тем более. Даже во двор с включенным ходом пока нельзя.

Лицо Ивана осталось неподвижным.

— Но сидеть в машине можно, — продолжил я. — Пока она не заведена. Пусть тебе покажут посадку, объяснят, как держать руки, куда смотреть. Научат ждать и не тянуть рычаги почем зря. Нужно привыкнуть к рулю. Потом Беверлей еще раз проверит тебя и мы вернемся к этому разговору.

Я впервые за вечер улыбнулся. Ваня ответил тем же.

Вытянув из стопки чистый лист, я набросал несколько строк, эдакую памятку для самого себя на завтрашнее утро: «Иван. Машина. Посадка в сарае. Без хода. Проинструктировать. Беверлею осмотреть». Внизу я размашисто добавил: «Без трека!» — и подчеркнул дважды.

Иван следил за движением пера.

— Доволен? — спросил я, откладывая перо.

— Нет, — последовал незамедлительный ответ.

Я вскинул брови, вглядываясь в его лицо. Вот паршивец.

— Это еще почему?

— Доволен буду, когда поведу.

Я хмыкнул. В богатыре проступала былая сила.

Он начал подниматься. Грудь вздымалась с трудом, справился, не позволив себе ни единого стона. Счастливый богатырь поклонился и направился к выходу.

— Ваня, — окликнул я его у самого порога. — Почему именно сейчас?

Он долго стоял ко мне спиной, я уже решил, что вопроса он не услышал.

— Ждал, — донеслось до меня.

Я не стал допытываться.

— Я уже умирал один раз. Второй раз лежать не стану.

Дверь за ним закрылась.

* * *

На следующий день Архангельское внешне все оставалось прежним, мокрый мартовский двор, тягучий дым над кухней и пар от лошадей. Однако у дверей мастерских больше не ошивались праздные ротозеи, а на старой дороге, ведущей к зарослям, выставили людей. Теперь к «Авроре» допускали строго по списку; человек у нижнего входа сверял наличие нужной пометки в своей тетради.

Происшествие на треке охладило пыл любителей зрелищ. Водитель восстанавливался, а рабочие разбирали настил у поворота.

Работа с винтовками началась с проверки технической готовности нашего производства. Вроде бы все подходило.