— Сядь, — велел я, машинально постучав пальцем по трости.

Иван покосился на лавку у стены, но остался неподвижен.

— Сядь, Ваня, сядь.

Сделав два тяжелых шага, он остановился у скамьи, правда не спешил садится. Стоять ему было трудно, это выдавал частый ритм дыхания. Иван отчаянно не хотел демонстрировать слабость, и оттого тратил на сохранение достоинства вдвое больше сил, чем имел.

— Беверлей сказал вам, — прохрипел он. Слова выходили так, будто он с трудом вытаскивал их из груди.

— Сказал.

— Про дыхание?

Я опустил глаза.

— Значит, знаете.

Подойдя к двери, я притворил ее плотнее.

— Знаю я далеко не все, — буркнул я, возвращаясь к столу. — Только то, что записал доктор. Ходить ты будешь, работать руками — тоже. Вот только бегать и носить тяжести будет сложно.

Иван смотрел куда-то мимо меня. Я отметил:

— Именно поэтому не стоит сейчас рубить с плеча.

— Я не с плеча, — отозвался богатырь.

— Я видел, как ты сегодня вертелся у машины. А если на тракте начнется тряска, ударит холод или дыхание перехватит в самый неподходящий момент?

Иван перевел взор на свою трость, сжал пальцы и все же опустился на лавку. Он будто признавал поражение перед собственным телом.

Глядя на него, у меня что-то внутри неприятно кольнуло. Раньше Иван никогда не садился в моем присутствии. Да, я ему разрешил, но его воля всегда была выше. Он мог часами стоять навытяжку или шагать рядом, пока я сам не начинал мечтать о привале. Теперь же он сидел, уткнувшись взглядом в собственные руки.

— Я не смогу, как раньше, — произнес Иван.

Твою ж… Эх, Толя, надо спасать парня.

— Рано загадывать, — я попытался возразить, набрав в грудь воздуха, но так и не нашел нужных слов.

— Ходить долго — в тягость, — продолжал он. — Бежать — не смогу. В драке… проку будет мало. Но руки-то при мне. Глаза видят, голова соображает.

— Ваня, для управления машиной этого недостаточно.

— Как и для прежней службы, — согласился он.

Я принялся мерить шагами комнату, не находя себе места. Внутри все протестовало против этой затеи.

— Механика не знает жалости, Иван. Это тебе не лошадь, которая может вывезти пьяного из канавы по старой памяти. Вокруг рычаги, давление, вес. А за спиной — насос и баллоны под завязку. Любая оплошность обернется катастрофой.

— Видел, — коротко отсек он.

— Вот именно, что видел! Вчера только смотрел.

Иван поднял на меня глаза, в них была странная сосредоточенность.

— Там же сила не на первом месте, — тихо проговорил он. — Тот мастер раненный, который водитель, он говаривал. Надо ждать. Слушать. Не дергать лишнего.

Слово «слушать» правильное. Ваня разглядел в «Авроре» место, где человек может быть полезен. И слово выучил — «водитель».