Заполучив в руки передовое оружие, человек легко поддается опасной дури. Начинает казаться, будто стоит наклепать тысячу-другую таких штуковин, и мировая история покорно свернет по начертанной тобой линии. Вот только исторический процесс устроен иначе. Сколько ни вычерчивай идеальные прямые на картах, колеса реальности все равно найдут свою грязную яму.

Зато десяток бесшумных дальнобойных ружей способен выбить ключевые шестеренки из вражеского механизма. Речь о точечных ударах. Одиночный курьер с важнейшим донесением. Французский сапер-инженер у переправы. Конный разъезд, засекший наш обоз, или подпрыгнувшая на ухабе пороховая телега. Вражеский штабист с картой, который утром еще пьет кофе, а к полудню «теряется» в лесу — невидимая, ювелирная работа, которая заставляет военную машину захлебываться и сбоить

Перед глазами были картины Бородинского поля, растерзанная ядрами земля. Горы трупов, которые позже станут считать тысячами из-за невозможности назвать каждого по имени. Лошади с вывернутыми шеями, стонущие у грязной воды раненые. Тотальное месиво из крови. Затем вспыхивала Москва, задыхающаяся в дыму. Выбитые двери, брошенные сундуки, не успевшие уйти старики и огонь, пожирающий всех без разбора.

Да, Россия выстоит, Бонапарт уберется восвояси, а Европа еще долго будет делать вид, будто усвоила урок. В будущих учебниках эта мясорубка приобретет величественный ореол. Но ведь в реальности триумф оплачен штабелями гниющих вдоль дорог тел.

Моя цель заключалась в полном предотвращении той бойни, которую я помнил. Избавить историю от Бородина в его самом кровавом варианте. Сохранить Москву от пожара. Спасти тысячи мужиков, которым еще предстоит пить чай, торговаться за овес, растить детей, молиться по утрам и жульничать по мелочи у приказчика. Они не должны ложиться в братские могилы просто потому, что венценосные гиганты решили помериться силами. И это я еще со всем уважением к Александру. Не представляю каково это отвечать за всю страну.

Десяток винтовок тут не спасет. Слишком ничтожный аргумент против имперской армады, равно как и «Аврора», насос, юсуповские капиталы, связи Толстого и секретные карты. Даже мое проклятое знание будущего не могло переломить ситуацию в одиночку.

Тем не менее в моем распоряжении имелись кое-какие рычаги.

«Улей». Царский презент Бонапарту, фирменная работа Саламандры, тешащая тщеславие корсиканца.

Устройство должно сработать строго в день начала вторжения, при условии, что доживет. Если пытливые французские умы не разберут его на винтики, смазка не пересохнет, тряска в дороге не собьет ход, а сам подарок не сгинет в пыльном шкафу.