Инструментальщик снял прессовую оснастку и зажал её в тисках. Хабаров промерил поперечины ещё раз; инструментальщик сверил рабочие грани с образцом и провёл ногтем по кромке.

— Здесь съело.

— Давно? — спросил Хабаров.

Мастер потёр большим пальцем одну из пластинок.

— Пока лента шла, кто её по одной мерил? На глаз ровная.

— Теперь станете мерить.

Оснастку выправили, а Хабаров оставил при ней проходное и непроходное лекала для приёмки. Пока правили, инструментальщик ловил кромку на просвет, Хабаров принимал. Свет в щели видел каждый; спорить тут было не с чем — проходит или нет, годно или брак. К вечеру несколько поперечин подряд легли в одну меру, и первая собранная с ними полоса прошла ладонь без слабины, гнездо к гнезду.

Оставался наконечник — латунная оковка на вводном конце, чтобы лента входила в приёмник не махрясь. Наконечники гнули на глаз: один входил прямо, другой болтался и в подаче тянул ленту в сторону. Инструментальщик предложил простую оправку; Хабаров проверил первый загиб по образцу и внёс размер в запись. Полосу стали закладывать в оправку и гнуть по ней одной, для всех рук одинаково. Первый наконечник вошёл без качки и не повёл край ленты. Мастер пошатал его двумя пальцами, потом взял прежний; тот отозвался в руке мелким люфтом. Оба он положил на стол рядом, не споря.

Дальше был холст. Хабаров вместе с мастером прошёл на склад, где кипами лежала подрядная холстина, распорол одну, вторую, третью. Внешние слои подсохли, внутри ткань оставалась сырой, отдавала погребом и слежалась в кипе. Запах был тот же, что стоял от сопревшей ленты под гребнем, только здесь беда ещё лежала целой кипой и числилась годным материалом. Мастер смял край в кулаке, отпустил и покачал головой: один отрез расправился, другой остался складкой. Такая холстина в работе сядет неодинаково, а после сырой ночи поведёт гнёзда, сколько поперечину в размер ни ставь. Для контрольной партии Хабаров потребовал иной порядок: кипы раскатать, досушить до одного состояния, проклеить одинаково и снова высушить; то, что и после этого не удержит меру, отложить и занести в брак.

Мастер потемнел.

— Целую партию — в брак? — Он смотрел на подпоручика, как на человека, что сам не знает, чего просит. — Наряд не ждёт, ваше благородие. Начальство спросит выработку, а у меня этак чуть не половина холста в отход уйдёт. Холст казна прислала, каков есть. Другого не будет.

— Для контрольной партии сырой холст не приму, — сказал Хабаров. — За её задержку и заключение отвечу я. Что делать со всей складской партией, решит заводоуправление по результату.