Пустую ленту собирали руками, и натяг у каждой работницы выходил свой: одна брала туже, другая слабее, отчего гнёзда шли неровно. Для контрольной партии Хабаров потребовал вести всю длину в одном натяге, по одной оснастке, и через равные промежутки проверять мерной оправкой. Работницы поворчали: по-старому выходило быстрее, новая мера сбивала руку. Мастер записал порядок в сменный лист и сам прошёл первую полосу от начала до конца. На первых аршинах он дважды останавливал работницу и поправлял натяг; дальше рука у неё легла ровнее. Патронами ленту должны были снарядить позже, после промера и влажной выдержки.
Пока держали контрольную партию, выработка мастерской снизилась. Отложенный холст в наряд не шёл; в заводоуправление легла цифра ниже прошлой. Для округа получалась удобная запись: приёмщик задерживает сдачу. Хабаров занёс в журнал номера кип, порядок сушки и проклейки, результаты промера. Неисправную партию он всё равно не подпишет.
Не первый месяц он вбивал в этот завод одно и то же — на затворах, на прицельных колодках, на панорамном стекле: один удачный экземпляр ничего не решает, порядок должен дать тот же результат и следующей сменой, и на следующей партии. Лента была последней вещью, до которой у него дошли руки, и первой, с которой всё началось.
Первый день ушёл на оснастку. На второй вдоль стены висела раскатанная холстина, а на столах лежали пробные полосы с бумажными номерами кип. У каждой полосы мастер оставлял три промера — у начала, у сотого гнезда и перед концом, чтобы натяг не уползал по длине. Ещё утром он спорил о выработке; к вечеру уже сам откладывал всё, что не проходило оправку, и требовал следующую полосу.
К исходу третьего дня была готова первая малая партия пустых лент: холст досушен и проклеен одинаково, поперечины приняты по образцу, наконечники — по оправке, натяг проверен по длине. Хабаров взял одну ленту со стола, пропустил через ладонь всю, от конца до конца, как под колесом тогда перебирал сопревшую. Гнёзда сидели в шаг, палец нигде не притормаживал. Двести пятьдесят, и ни одного, что «поехало». На ощупь выходило верно. Ладонь, однако, не приёмка; проверить предстояло и сыростью, и боем.
Две обычные пустые ленты и две исправленные уложили между мокрыми рогожами на одинаковый срок, потом вынесли под навес на ночной мороз. Утром дали холсту отойти ровно настолько, чтобы он снова гнулся, и прошли гнёзда мерной оправкой. В обычных шаг поплыл в нескольких местах; исправленные удержали меру от конца до конца. Мастер промерил их вместе с Хабаровым и расписался в журнале. Только после повторной приёмки контрольные ленты снарядили патронами.