— Отлично. Ты не приглашал меня на свидания, не дарил цветы и подарки. Всё это мне приснилось? — её слова звучали как удары молота, выковывая правду из лжи.

— Ты что, не понимаешь? — вдруг вызверился Доусон, его голос сорвался на крик. — Я трахался с верволчицей, когда учился контролю над зверем. Ты всё равно бросила бы меня рано или поздно, как Монро. Человек не может жить с оборотнем.

— Короче, ты просто меня использовал. А теперь нашёл красивее и моложе, и я стала недостаточно хороша, стройна и привлекательна. Я тебя поняла, — холодно произнесла адвокат, и в этой холодности была сила, которую она сама не ожидала в себе найти.

Елена вылетела в коридор, чуть не врезавшись в Митчелла, который отпрянул, словно обожжённый её гневом. Уже относительно спокойно она подошла к стойке администратора.

— Долорес, я хочу, чтобы завтра, крайний срок послезавтра, у меня в агентстве был новый кабинет, — сказала она, распахивая дверь комнаты на стороне детективов — брата-близнеца кабинета Доусона. Кабинет белел голыми стенами, в ванной комнате не было даже сантехники. Пустота помещения отражала пустоту, которая вдруг возникла в её душе.

— Как желаете оформить кабинет, босс? — Долорес уже стояла с блокнотом наготове, её глаза светились энтузиазмом, словно она ждала этого момента.

— Я хочу светлые обои — бежевые или светло-голубые. Светлую мебель: обязательно стол с креслом, гардероб, раскладной диван, несколько кресел, кофейный столик, холодильник и видеодвойку или что-то вроде того. На стену — какую-нибудь картину с экзотическим пейзажем или одну из моих фотографий. В стене — сейф, — Елена двигалась по кабинету и жестами показывала, как желает расставить мебель. Её движения были чёткими, почти военными, как будто она строила крепость, чтобы укрыться в ней от мира. — В ванной комнате она пожелала большую ванну, остальное — на усмотрение львицы.

Дав указания по оформлению и переносу своих вещей после ремонта в новый кабинет, адвокат отправилась в свой офис. Встреченные ею сотрудники-оборотни агентства отводили глаза — и она поняла, что они слышали их скандал через приоткрытую дверь кабинета. В их взглядах читались сочувствие, любопытство и страх — смесь эмоций, которую она не хотела анализировать.

Позвонила Мира. Её голос, обычно звонкий и жизнерадостный, звучал приглушённо, с нотками растерянности и вины. Она уезжала из города как раз в тот момент, когда подругу провозглашали Ильвой, и потому не имела ни малейшего представления о том, что Рой был подопечным Елены.

— Я только что узнала, что вервольф Рой, с которым я познакомилась в лупанарии, оказывается, твой сержант Доусон, парень и компаньон… — слова лились торопливо, словно Мира боялась не успеть высказать всё, что накипело на душе. — Мне так стыдно, Онса. Прости, Ильва. Я никогда прежде не отбивала парней у подруг. Теперь ты будешь меня ненавидеть, — голос сорвался, и в трубке раздались приглушённые всхлипывания.