Арес кивнул, не говоря больше ни слова. Он понимал — в этой женщине сочетались хрупкость и несгибаемая воля, и именно это делало её непобедимой.

Убрав телефон в сумочку, Елена вошла в гостеприимно открытую дверь — и словно перенеслась в иной мир. Комната напоминала жилище подростка, но с явным отпечатком личности хозяина: хаотичная, полная жизни и в то же время удивительно уютная.

С потолка свисали модели самолётов — тщательно собранные, с проработанными деталями. Каждая словно застыла в полёте: истребители с острыми носами, двухмоторные бомбардировщики, лёгкие спортивные самолёты. Стены были сплошь увешаны плакатами — от культовых рок-групп до постеров боевиков, вестернов и фантастических фильмов. Яркие цвета, динамичные позы героев, взрывы и космические корабли создавали пёстрый, почти гипнотический фон.

У стены расположились два уютных кресла с потёртой кожаной обивкой, между ними — журнальный столик, заваленный журналами, книгами и пультами. Посреди комнаты стояла большая кровать под пледом в красно-чёрную клетку — ткань выглядела мягкой и слегка потрёпанной от частого использования. Напротив кровати висел телевизор с широким экраном, а пол покрывал пушистый ковёр, в который так и хотелось погрузить босые ноги.

— Очень мило. А такой самолёт я пилотировала, — Елена указала на модель двухмоторного самолёта, её голос звучал чуть теплее, чем обычно. В глазах на мгновение вспыхнули воспоминания — шум двигателей, вибрация в ладонях, ощущение власти над машиной.

Прислонившийся к косяку Арес улыбнулся — в его взгляде мелькнуло что-то вроде гордости.

— Это мой маленький мир, — сказал он. — Здесь можно быть собой.

— Где у тебя ванная? — Елена провела рукой по волосам, ощущая, как прилипшие пряди цепляются за пальцы. — Я уже четыре дня мечтаю о душе, как голодный — о куске хлеба.

Гиенолак молча распахнул неприметную дверь в углу комнаты. За ней оказалась небольшая, но аккуратная ванная: белые плитки, хромированные смесители, зеркало над раковиной. Воздух здесь был влажным и тёплым, с лёгким ароматом лавандового мыла.

Елена бросила сумку в кресло и направилась в ванную, на ходу теряя предметы одежды — блузку, брюки, носки. Каждый брошенный предмет словно освобождал её от груза последних дней. Её движения были резкими, почти отчаянными, но в них чувствовалась долгожданная свобода. Арес замер на пороге, наблюдая за ней с лёгким изумлением — обычно сдержанная, сейчас она казалась почти дикой, необузданной. Но ей было всё равно.

Она хотела побыстрее избавиться от грязной одежды, пропитанной потом, страхом и чужой злобой. Хотела забраться под тёплый душ, смыть не только грязь, но и накопившийся стресс, тревоги, кошмары прошедшей недели.