Арес слушал молча. Его глаза вспыхивали — то багровым гневом при упоминании Доусона, то тёплым восхищением, когда Елена описывала детали побега. Когда она заговорила о вампире, его брови сошлись на переносице, но он не прервал её — лишь крепче сжал губы, будто запечатывая в себе вопросы.

— Доусон… — процедил он сквозь зубы, когда она закончила. Его голос прозвучал глухо, с едва сдерживаемой яростью. — Этот ублюдок ещё поплатится.

— Главное — мы выбрались, — устало улыбнулась Елена. Её плечи опустились, а в глазах читалась не только усталость, но и робкая надежда. — И теперь нужно думать, что дальше.

Он кивнул, не говоря больше ни слова. Его руки продолжали двигаться — медленно, успокаивающе. Пальцы осторожно выводили круги на её спине, разгоняя остатки напряжения. Вода струилась по их телам, смешиваясь с пеной, а за окном, где-то далеко, город продолжал жить своей жизнью: машины шуршали по асфальту, огни мерцали, люди спешили по своим делам, не подозревая о том, что здесь, за закрытыми дверями, только что завершилась одна из самых страшных глав чьей-то судьбы.

Когда они наконец вышли из душа, Елена едва держалась на ногах. Усталость навалилась с новой силой — теперь, когда адреналин схлынул, тело требовало отдыха. Мышцы ныли, веки тяжелели, а разум будто окутался ватной пеленой. Она добрела до кровати, рухнула на плед в красно-чёрную клетку и почти мгновенно провалилась в сон. Её дыхание стало ровным, а лицо, наконец, расслабилось — впервые за много дней на нём не было ни тени тревоги.

Арес накрыл её одеялом, стараясь не шуметь. На мгновение задержал руку на её плече — тёплые пальцы коснулись кожи, словно проверяя, что она действительно здесь, живая, в безопасности. Затем тихо вышел, оставив дверь приоткрытой — чтобы слышать, если она проснётся. В коридоре он замер, прислонившись к стене, и глубоко вдохнул. В голове крутились мысли — о Доусоне, о вампире, о том, сколько ещё угроз таится в тени. Но сейчас главное было сделано: она дома. И это стоило любой битвы.

Елену разбудили нежные, едва ощутимые поцелуи в шею — словно лёгкие прикосновения крыльев бабочки, порхающей в рассветном воздухе. Она, не открывая глаз, инстинктивно обняла виновника своего пробуждения, потянулась к нему и поцеловала куда достала — оказалось, в плечо. Тёплая кожа, знакомый запах… Елена медленно разлепила веки, чувствуя, как сквозь ресницы пробивается мягкий свет утра.

Рядом с ней лежал Арес. Его глаза — тёмные, с золотистыми искорками, словно расплавленное золото в глубине чёрных омутов — пристально смотрели на неё. В их глубине плескалось столько страсти, что на мгновение у неё перехватило дыхание. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисовали на его лице причудливую игру света и тени: один бок был озарен тёплым золотистым сиянием, другой утопал в прохладной синеве. Свет подчёркивал резкие черты — твёрдую линию скул, волевой подбородок, — и в то же время смягчал их, выделяя нежную округлость губ.