— Онса, может, сходим на ланч? — мягко произнёс он. — Нужно проветриться после всего этого.

Елена подняла глаза. На мгновение её взгляд задержался на часах, затем переместился на Рэда. Она отметила его усталое, но решительное лицо — следы напряжения вокруг глаз, напряжённую линию плеч. Но в нём чувствовалась несгибаемая воля, та самая, что помогала ему поддерживать мать в самые тяжёлые дни.

— Да, — наконец согласилась она, откладывая ручку. — Небольшая передышка нам не повредит.

Они направились в кафе через дорогу — уютное заведение с большими окнами, за которыми проплывали мимо городские пейзажи. Внутри пахло свежеиспечённым хлебом и карамелью; мягкий свет ламп создавал атмосферу защищённости, словно за этими стенами не существовало ни судов, ни угроз, ни таинственных следов на влажной земле.

Заняв столик в углу, укрытый клетчатой скатертью в красно-белую гамму, они заказали кофе и сэндвичи с ростбифом и свежими овощами. Официант поставил перед ними чашки с ароматным напитком — пар поднимался тонкими струйками, растворяясь в тёплом воздухе.

Елена отпила глоток, ощущая, как тепло разливается по телу, снимая напряжение последних часов. Она повернулась к Рэду, и её голос прозвучал тихо, но чётко:

— Расскажи подробнее о том, что случилось ночью. Что именно насторожило тебя?

Рэдфорд поставил чашку на стол. Его пальцы слегка сжали керамику, будто он заново переживал события, пытаясь уловить каждую деталь.

— Около полуночи я услышал странный шум за окном — негромкий, но отчётливый. Будто кто-то осторожно передвигался по траве. Я вышел на улицу, прихватив фонарь.

Он сделал паузу, вспоминая. В его памяти оживали картины той ночи: лунный свет, серебривший траву, холодный воздух, запах земли после недавнего дождя.

— В свете луны я увидел следы ног на влажной земле. Они вели прямо к двери подвала. Замок был цел, не взломан, но… — он нахмурился, подбирая слова, — было в этом что-то неправильное. Словно кто-то специально оставил следы, чтобы мы их заметили.

Елена внимательно слушала. Её взгляд стал острым, как лезвие, а в уголках глаз появились едва заметные морщинки — признак напряжённой работы мысли. Она медленно помешала кофе ложечкой, наблюдая, как на поверхности образуется лёгкая рябь, а затем расходится кругами.

— Ты думаешь, это была попытка проникнуть внутрь? — уточнила она, не отрывая взгляда от чашки.

— Не уверен, — покачал головой Рэд. — Если бы хотели взломать, сделали бы это тихо. А тут… словно демонстрация. Или предупреждение.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь звоном посуды и приглушёнными разговорами других посетителей. Где-то за соседним столиком смеялись, звенели ложки в чашках, но для Елены и Рэда весь мир сузился до этого разговора, до этих следов на земле, до незримой угрозы, которая подкрадывалась всё ближе.