Елена решительно отодвинула в сторону опешившего от её наглости палача и подошла вплотную к жертве. Её движения были плавными, но в них чувствовалась стальная уверенность человека, привыкшего держать ситуацию под контролем.

— Вэйн, я желаю знать, почему меня хочет убить твоя организация? — Её рука молниеносно сжалась на самом чувствительном месте пленника.

От неожиданности мужчина резко замолчал и с ужасом уставился на неё.

— Я ничего не скажу, тебе, подстилка пушистых, — прошипел пленник, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Оба гиенолака напряглись и сделали шаг в их сторону, готовые в любой момент вмешаться.

Стрелок испуганно втянул голову в плечи и забормотал:

— Вы не имеете права меня здесь держать. Я требую встречи с моим адвокатом.

— Ты утратил это право, когда угрожал оружием адвокату оборотней и посмел предположить, что я ложусь под какого-либо мужчину, в том числе и оборотня. Я никому не подстилка. Если мне нужен мужчина, я сама его имею предпочтительным для меня способом, — её голос звучал холодно и отчётливо, каждое слово било точно в цель.

У жертвы буквально отвалилась челюсть. Громила в изумлении воззрился на Елену, потом перевёл взгляд на Ареса; тот коротко кивнул, подтверждая её слова.

— К пыткам ещё не переходили? — спросила она здоровяка. Тот отрицательно покачал головой, не скрывая восхищения в глазах.

— Я хочу немедленно получить ответ на мой вопрос. Иначе эти милые люди зададут тебе перца, пока я буду калёным железом жечь тебя, — Елена улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли теплоты.

— Вы не посмеете, это незаконно! — заорал пленник, его голос сорвался на визг.

— Незаконно стрелять в адвокатов, — парировала она с ледяной усмешкой.

Елена неспешно подошла к жаровне, где тлели угли. Взяв металлические щипцы, она подержала их над огнём, наблюдая, как металл медленно раскаляется до багрового свечения. Когда инструмент достиг нужной температуры, она поднесла его к животу жертвы.

Тот взвизгнул от ужаса и быстро заговорил:

— Наша организация считает, что, защищая интересы этих полуживотных и восстанавливая их на работе, ты подрываешь безопасность обычных людей. Если тебя устранить, то пушистым придётся жить на свои сбережения или регистрироваться для получения пособия.

— Я не единственный адвокат, защищающий права и законные интересы оборотней в стране. Почему же должна умереть именно я? — Елена задала вопрос спокойно, почти равнодушно, но её пальцы всё ещё сжимали раскалённые щипцы.

— Ты достаточно известна как среди юристов, так и среди пушистых. Твоя смерть будет предостережением другим адвокатам. Если встанете на защиту пушистых — умрёте, — слова лились из него потоком, словно прорвало плотину страха.