— Это невозможно…

Она окинула меня изучающим взглядом, будто вопрошая: так ли сильно я в этом уверен?

Я оказался непоколебим, и ей пришлось со мной согласиться.

— Да, ты прав. Это невозможно. При помощи нее можно сделать пусть и значительные изменения в общей картине мироздания, но не критические. Иначе никто не стал бы ждать и играть в благородство порывов, а давно воспользовался этой возможностью. Но я могла бы вымарать тебя из этого мирка, вместо того чтобы прятать здесь.

— А вместо этого попросту забрали Кошкино Кольцо.

— Неа, мальчик. Ты сам нам его отдал. Под объективами телекамер. Чего тебе больше хотелось? Угодить в хрустальвизор? Или чтобы Тармаева, увидев тебя на экране, потекла как вулкан? Но давай я расскажу тебе кое-что, раз уж ты все никак не догадаешься об этом сам.

Она выложила вдруг передо мной мою родовую реликвию. Разинув от удивления рот, я смотрел, силясь рассмотреть в ней подделку.

Егоровна решила, что сейчас не лучшее время для фальши — передо мной лежало то, что, если верить ясночтению, способно было открывать двери в тонкие миры. Ад, Рай, Чистилище — ключ от врат лежал передо мной невзрачным, пусть и сияющим в темноте украшением.

— Можно быть демоном. Можно родиться в глубинах Ада. А еще им можно стать, заключив не самый выгодный контракт в своей жизни. Ты что-то сделал с собой. Изгнал темную суть прочь. В подобных мне мы умудрились подчинить ее, обуздать, заточить в рабстве. Я демон, Рысев, пусть и не по крови. Сатана однажды выкрал девчонку-колдунью, заставив ее распахнуть запертую книгу. — Она похлопала ладонью по фолианту, с которым никогда не расставалась. — Я стала его женой по своей воле, мальчик. Но не думай, что меня хоть сколько-то не устраивал тот порядок вещей, который был до. И не все бесы разделяют того, что задумал их владыка.

— После всего я должен вот так запросто поверить, что вы на стороне хороших парней?

— Мы не в детской сказке, милый мальчик. Здесь нет «хороших парней», осталась только людская грязь и необузданное желание жить как прежде. Сатана не остановится на одном лишь этом клочке холодной, гордой земли. Ему нужна не территория, ему жаждется загнать людей в бесконечный поток рабства. Поменять правила игры, сместить ярмо с шеи кривохвостых.

— Ну если есть Рай, почему небеса не вмешаются?

— Ты ведь успел хорошо познакомиться со Славей, верно?

— Вопрос снят. — Я тут же поверженно выставил руки перед собой. Славя всегда давала понять, что дела людей — это дела людей, а она исполняет лишь то, что требуется ее сородичам…

— Начинаешь соображать, мальчик, — кивнула мне старуха. Я потянул руку к кольцу, все еще помня, как мощь, заключенная внутри, жгла мне ладонь. Словно полурослик в фильме Джексона, я слышал глас, велящий во что бы то ни стало натянуть побрякушку на себя и посмотреть, что будет.