Сопротивлялся отчаянно и без особой охоты — ведь манил меня не Владыка Теней, а собственное любопытство.

С ним справиться оказалось куда как проще.

— Я держала тебя как свой козырь. Может быть, не последний — в конце концов, это вторжение случилось бы рано или поздно. Слишком самонадеянно было бы доверять все невесть откуда зародившемуся в чужом теле чужаку. Но раз уж ты сумел пройти этот путь, грех не сыграть на тебе, словно на гитаре, победную мелодию.

— Мне думалось, вы предлагаете мне спасти весь мир…

— Я предлагаю тебе не жевать сопли, а встать на мою сторону. Здесь, сейчас, без обиняков. Видишь ли, мальчик, в газетах об этом еще не обмолвились ни словом… медленно работают. Им понадобится еще пара дней, чтобы принять, осознать, сменить портки. У нас ровным счетом столько же времени на обратное…

У меня на загривке зашевелились волосы — я чувствовал, что прямо сейчас передо мной ляпнут новость, словно свежий блин. И вряд ли она придется мне по вкусу.

— С минуты на минуту Император… умрет. Если не уже.

У меня попросту не было слов, но вопросов о том, кто будет стоять за убийством, не возникало. Возникали вопросы к тому, чего от меня потребуют дальше.

— Он стар, глуп и, столкнувшись с проблемами такого характера, попросту сильно сдал. Не выдержал давления. Видишь ли, не каждый день привычный тебе мир превращается в самое настоящее пекло. Все раньше можно было решить взяткой, волевым решением. Назначить траур в случае поражения и закатить бал в случае успеха. Здесь же хотят поработить, и никто не стал бы делать для него исключения. Поверь мне, мальчик, в той работе, которую на вас собирались возложить, нет тепленьких мест. Только работа на износ, но и то лишь краткий перерыв. Ибо работу найдут и душам.

— И что же вы мне предлагаете?

Она посмотрела на ногти, словно на них сошлось сосредоточие мира.

— А что я могу тебе предложить, Рысев? Кроме места Императора у меня больше ничего нет. Ты будешь делать все то, что делал раньше: рвать из себя жилы, последние силы, пытаться выжить. Мы увешаем тебя артефактами по самые яйца, пустим в авангарде…

— Что-то такой себе план, — с большой неохотой отозвался я. Где-то в голопузом детстве мне, насмотревшемуся на роскошную, богатую жизнь власть держащих, и хотелось быть пузатым депутатом. Но, став старше и умней, я умерил аппетиты.

А здесь предлагали мне, ничего не смыслящему в дворцовых интригах, мало что знающему о мире вокруг, недоучившемуся офицеру стать во главе страны…

Здравый смысл спешил подсластить пилюлю, успокаивая внутреннего испугавшегося ребенка, что Егоровне от меня лишь требуется рожа. Тот, кто будет говорить, что напишут и делать, что требуется.